Год 1492-й: конец света или начало истории? - Андрей Пустогаров

Вернемся, однако, к Василию Татищеву и его работе с Радзивилловской летописью. Выше мы привели в изложении Н. А. Морозова чудесную историю Радзивилловской рукописи. Она попала в Россию в 1760-м или 1761 году в качестве военной добычи, а через семь лет «Летопись Несторова с продолжателями по Кенигсбергскому списку до 1206 года» была напечатана в книге «Библиотека российская историческая, Содержащая древния летописи и всякия записки, способствующия к объяснению истории и географии российской древних и средних времен», изданной «В Санкт-Петербурге при императорской академии наук 1767 года». Однако вот чудо – издание было сделано вовсе не по оригиналу рукописи, а по ее копии, Причем, после того, как она попала в Россию в 1716 году, «по этой копии начал занятия русским летописанием В. Н. Татищев» (Радзивилловская летопись. ПСРЛ, том 38, Л.: Наука, 1989). Между «копией» и «оригиналом» существуют разночтения, которые и свидетельствуют, что издание 1767 года сделано именно по татищевской «копии». Все это говорит, что в 1767 году «оригинала» с его 617 цветными миниатюрами еще просто не существовало. (Это подтверждается и тем, что «оригинал» так никогда и не был закончен: часть миниатюр оказалась не полностью раскрашенными, также оказались не закрашенными киноварью заглавные буквы, начиная с 117-го и до последнего 251-го листа). «Копия» же была изготовлена Татищевым, как и все остальные его «летописи». Таким образом, именно Василий Татищев является автором ПВЛ, которая была написана им на основании «конспектов» Герберштейна и Киевского Синопсиса.

3. Кто потерял Услада?

На то, что источником ПВЛ была «Московия» Герберштейна, а не наоборот, указывает непосредственное сравнение этих двух текстов.

Если бы некий «редактор» писал ПВЛ, используя текст Герберштейна, как бы он поступил? Он бы, естественно, опустил все сведения Герберштейна, относящиеся к периоду после 13 века, а все сведения, относящиеся к более раннему периоду – то есть к Киевской Руси на Днепре – полностью бы сохранил, дополнив другими материалами, исходя из своих политических задач. Именно это мы и видим, сравнивая два текста. Все сведения Герберштейна о Киевской Руси содержатся в ПВЛ.

А вот если бы Герберштейн использовал ПВЛ? Заметим, что Герберштейн с удовольствием включает в свой текст разнообразные московские диковинности, этнографические подробности, предназначенные, чтобы позабавить читателя нравами московитов. (Он, кстати, дает объяснение самому распространенному русскому ругательству, которое в усеченном виде многих приводит в недоумение: «Обычное их ругательство, как и у венгров, такое: «Пусть собака спит с твоей матерью»). Отчего же тогда, рассказывая о путешествии Андрея Первозванного, не упомянул он о его встрече с русскими любителями бани, которая описана в ПВЛ? Или отчего не пересказал историю о Кие, Щеке и Хориве? Почему не упомянул проходящий через Киев путь «из варяг в греки»? Почему нет истории о хазарской дани? Все это говорит о том, что никакие ни Московские, ни Киевские изводы ПВЛ ему известны не были. А, значит, они просто еще не существовали.

Приведем также доводы в пользу того, что ничего не знали о ПВЛ и в Киеве, где в 1674 году был издан Киевский Синопсис.

Киевский Синопсис, в отличии от Герберштейна и Стрыйковского, называет имя автора ПВЛ – это «Летописец Российский Преподобный Нестор Печерский», живший и писавший в том же самом Киево-Печерском монастыре, где был впервые издан Синопсис. Однако автор Синопсиса с ПВЛ явно не знаком. Во всяком случае, он нигде ее не использует.

Так Синопсис рассказывает о путешествии святого Андрея на Киевские горы практически в тех же выражениях, что и Герберштейн. ПВЛ также следует этому рассказу, однако то, что в «Московии» и Синопсисе является авторским комментарием к событию, в ПВЛ преобразовано в прямую речь апостола Андрея. Чтобы апостолу Андрею было к кому обратиться с речью, ПВЛ добавляет его учеников, которых нет ни у Герберштейна, ни в Синопсисе. Также ни Герберштейн, ни Синопсис не приводят яркий анекдот из ПВЛ о святом Андрее и бане.

ПВЛ так говорит о воздвижении идолов: «И нача княжити Володимиръ въ Киеве одинъ и постави кумиры на холъму вне двора теремнаго: Перуна деревяна, а голова его серебряна, а усъ золот, и Хоръса, и Дажьбога, и Стрибога и Семарьгла, и Мокошь».

Синопсис же приводит свой список: Перун, Волос, Похвист, Ладо, Купало. То есть отличается и число идолов, и их имена. Список этот был позаимствован у польских хронистов: «Лель, Полель и Позвизд у Маховского, Похвист у Кромера» (Мифы народов мира, Энциклопедия М., Российская энциклопедия, 1994, т. 2, с. 454).

Еще одно подтверждение неизвестности ПВЛ автору Синопсиса – разные имена убийцы князя Игоря. В ПВЛ он зовется Мал (у Герберштейна – Мальдитт), а в Синопсисе – Низкиня. Имя это Синопсис позаимствовал у Стрыйковкого. (Stryjkowski М. Kronika polska, litewska, zmodska i wszystkiej Rusi. Warszawa, 1846, т. 1. с. 117, 118). Причем Стрыйковский приводит оба имени – «Низкиня или Мальдит», однако Синопсис ни в какую не хочет использовать информацию своего земляка Нестора.

Если автор Киевского Синопсиса не использовал ПВЛ, то, значит, в его время, то есть во второй половине 17 века, ПВЛ еще просто не существовало. Что полностью согласуется с фактом появления «древнерусских летописей» в 18 веке.

Пользуется сведениями Герберштейна, а не ПВЛ, и автор поучения «О идолах Владимировых» (Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. Харьков, 1916, т. II, с. 295–301), рукопись которого Гальковский датирует концом 17 века. Выше мы приводили перечень идолех Владимировых из ПВЛ. У Герберштейна содержится точно тот же в том же порядке составленный перечень кумиров, за одним исключением – после Перуна и перед Хорсом у него стоит бог Услад, которого нет в ПВЛ: «Volodimerus multa idola Kioviae institut: primus idolum Perun dictum capite argento, caetere lignea errant; alia, Uslad, Corsa, Dasva, Striba, Simaergla, Macosch vocabitur». Чтобы спасти первенство ПВЛ, выдвигают объяснение, что ошибся не автор ПВЛ, потерявший Услада, а Герберштейн, приняв за Услада выражение «оусъ золот», поскольку, дескать, никакого языческого бога Услада не существовало, это своего рода поручик Киже.

Но неужели никто не заметил этой описки? Речь ведь как-никак шла боге. Напротив, автор поучения «О идолах Владимировых» мало того, что с точностью повторяет весь ряд идолов, приводимых Герберштейном, в том числе и Услада (не сомневаясь, видимо, в его существовании), так еще и приводит параллельно с русскими названиями транскрипцию латинских названий Герберштейна: "Еще и шыя идолы мнози бяху по iмени, оутъляд (Усладъ или Осладъ) или осляд. Корша или хорсъ, дашуба или дажбъ. Стриба или стрибог симаргля или семурглъ (семаергля или самарглъ). И макош iли мокошъ, им же бесом помраченниi людие аки бгу жертвы i хваления воздаваху". Отсюда следует, что несмотря на стандартное уверение автора Поучения об источниках его труда – «выписано из книги летописца, о идолех Владимировых» – содержащая «оусъ золот» ПВЛ известна ему не была. Известен был ему Киевский Синопсис, с главой «О идолех» которого совпадает первая часть Поучения. А добавочный перечень идолов он явно позаимствовал у Герберштейна.

Заметим, утверждение, что Услад – это описка, на котором основывается защита первенства ПВЛ, входит в противоречие с тем же Киевским Синопсисом, который в главе «О идолех» пишет о боге «веселия и всякого благополучия» Ладо. Трудно отрицать, что это лишь другая транскрипция имени Услад.

(См. также 1.4.5 о сюжете с кораблями на колесах).

Все это свидетельствует, что хронологический порядок появления трудов о Киевской Руси на Днепре был следующим: «Московия» Сигизмунда Герберштейна – «Хроника…» Мацея Стрыйковского – Киевский Синопсис – ПВЛ.

4. 1387 год – крещение Киева

А вот еще один довод в пользу того, что истории о Киевской Руси на Днепре, в том числе о крещении этой Руси, возникли достаточно поздно. На протяжении этой книги мы не раз убедимся, что исторические события имеют склонность к размножению и повторению. С одной стороны, реальное, но неудобное по политическим причинам событие от греха подальше отправлялось в «глубокое прошлое». С другой стороны, неприятное для общества нововведение обосновывалось его существованием «еще в незапамятные времена». Так оказывается, что за два века до Люблинской унии Польша и Литва уже объединялись в 1385 году. Тогда это называлось Кревской унией. Точно так же, как за Люблинской политической унией последовала религиозная Брестская уния 1596 года, подчинявшая литовскую церковь папе римскому, так и за Кревской унией последовало крещение Литвы в католическую веру: «Ягайло в конце 1386 года приехал в Вильно с большой свитой из католических священников, и начал уничтожать капища и языческих идолов» (Тарас А. Ф. Краткий курс истории Беларуси IX–XXI веков Минск, Харвест, 2013, Ягайло). Крещение Литвы было одним из условий, которые принял Ягайло: «обратить свой народ к Святой Католической Церкви» и «навеки присоединить» свои земли к Польскому королевству. Уния складывалась в сложном политическом торге с поляками, и язычество литовцев было одним из аргументов, приводимых поляками в свою в пользу. Однако в это время Киев уже принадлежал Литве. Отчего же Ягайлу не пришел в голову столь весомый довод: дескать в мое княжество входят земли, где христианство было установлено аккурат 400 лет тому назад, так что это мы должны учить вас истинной вере? Не пришло в голову, очевидно, потому, что ничего о славном прошлом Киева Ягайло, как и все остальные, не знал, поскольку «Московия» Герберштейна еще не вышла в свет.