Истории мертвого дома - Ульяна Лобаева

Обдав координатора матюгами, Борис Львович потащился на кухню. Открыв шкафчик, он вытащил бутылку растительного масла и с кряхтеньем водрузил ее на стол. Через плечо куклы он открыл зубами крышку и замер в нерешительности. Как быть дальше, он не знал — чтобы вылить масло себе на грудь, нужно было поднять руки, скованные куклой. Чертыхнувшись, он нагнулся, вцепился в горлышко бутылки зубами и дернул головой вверх. Фарфоровые коронки выдержали тяжести почти полной бутылки, и солидная порция масла попала куда надо — ему на грудь, куда присосалась чертова кукла. Борис Львович подождал немного и начал с грохотом прыгать, стремясь сбросить ношу. Но она будто почувствовала и мгновенно прижала его к себе еще сильнее, да так, что он с трудом мог вздохнуть. Ноги ее взяли его бедра в каменные тиски, и в комнату ему пришлось возвращаться крошечными шажками.

Координатор висел на линии, и когда Борис Львович, пыхтя, добрался до телефона, спокойно и насмешливо произнес:

— Что, Борис Львович, не получилось?

— Нет… — начал было старый преподаватель, но вдруг его осенило. — Откуда вы знаете мое имя?

— Я знаю. Я вас давно ведь знаю, много лет. Я — ведущий разработчик в «Механической флейте», и когда вы начали формировать образ куклы… Чем больше пояснений и подробностей давали, тем больше вырисовывалось лицо Тани. Вы ведь помните ее?

Борис Львович прикрыл глаза и тяжело привалился бедром к письменному столу.

— Таня? О чем вы? Если мой эскиз показался вам знакомым, то это случайность. Собирательный образ, составленный из десятков фотографий из соцсетей.

— Это могло бы быть так. Если бы не сходились мельчайшие подробности — родинки расположенные треугольником около шрама от аппендицита. Шрам на брови. Постоянно обкусанные ногти. Таня всегда грызла ногти. И глаза… когда вы начали описывать цвет ее глаз с желтой точкой на одной левой радужке… Я понял, кто вы такой.

— А ты-то кто? — буркнул Борис Львович.

— Я Танин брат. И я помню тот день, когда ее нашли за гаражами. К нам прибежала соседка, закричала, что Таню наконец нашли. И я тоже побежал туда с родителями… Что вы с ней сделали, господи… Мне она до сих пор снится. В кошмарах.

— Я не знаю никакую Таню и вас не знаю! — раздраженно крикнул Борис Львович, пытаясь замаскировать страх.

— Когда образ куклы был готов — а он был совершенной копией Тани, даже одежду вы заказали такую же, этот сарафан, в котором ее нашли… Так вот, когда я увидел свою изнасилованную и убитую тридцать лет назад сестру, я понял, что нашел вас. Вся эта конфиденциальность — полная фигня, я нашел быстро. И вспомнил. Тишайший сорокалетний дядька по соседству, помогал местным мальчишкам и девчонкам с математикой, и Тане тоже. Никогда не был женат, всегда один, странноватый чудак. Кто бы мог подумать на вас. Вы ведь даже помогали ее искать, мою сестру.

— Это не я, — помертвелыми губами прошептал Борис Львович, чувствуя, как перехватывает дыхание — кукла сжала его еще сильнее.

— Знаете, что было с нами потом? Мама не выдержала, она просто и банально сошла с ума. Сидела в Таниной комнате и слушала одну и ту же песню на повторе — «Ничего на свете лучше нету» из Бременских музыкантов, Таня эту песню очень любила. Отец бухать по-черному начал, а у него сердце слабое было, помер через пять лет таких пьянок. Вы не Таню убили, вы нас всех убили. И давайте начистоту, Борис Львович — моя сестра ведь не одна была? Были еще девочки?

— Нет! — закричал преподаватель. — Не было больше никого! Что ты понимаешь, сопляк! Я… Я любил ее! Дышал ею, жил ею. Она была как… Как весна, как заря, не знаю! Высматривал ее из окна, любовался, шептал ей ласковые слова! А потом увидел, как ее тискает во дворе пацан какой то. Прыщавый сопливый кретин, и ей это нравилось! Он и под юбку ей залез! Как она могла..! Как она посмела предать мою любовь!

— Какой ж ты выродок, — устало произнес координатор.

— Ну и что ты со мной сделаешь? Задушишь этой куклой? Если ты такой правильный, вызови полицию, пусть меня судят! Пусть суд судит!

Координатор фыркнул:

— И какой шанс, что тебя осудят спустя 30 лет? Да и не нужен мне такой суд. И Тане не нужен.

Борис Львович вскрикнул от боли — внутри робота что-то тихо загудело, пришли в движение скрытые механизмы. Треснули его ребра, и тело взорвалось резкой болью, перед глазами промелькнула красная пелена.

— Прощайте, Борис Львович, — тихо и серьезно произнес координатор. — Кукла будет сжимать вас сильнее и сильнее, часа на три это все затянется, чтоб вы прочувствовали, так сказать. Таня ведь тоже не сразу умерла… В общем, я рад, что наше сотрудничество прошло плодотворно.

Старый преподаватель посмотрел в равнодушные глаза своей убийцы — стройной тоненькой русой девочки, продолжавшей сжимать его грузное некрасивое тело. Он наклонился и впился в ее теплые румяные губы, ощущая, как сознание его затапливает и ужас, и боль, и невероятная страсть.

* * *

Настя скривила рожицу:

— Ну, такое себе. Это же чревато — старика найдут с куклой, через нее выйдут на эту контору, и как этот мужик собрался отвертеться?

— Там же все анонимно! Они не выйдут на контору!

Настя закатила глаза:

— О боже, Егор, какой ты еще мальчишка! Думаешь, менты умеют только отписки строчить? Конечно, они его найдут!

Я потер лоб:

— Брат Тани знает, где живет этот козел! Он пойдет и заберет куклу!

— Хм… ну, как вариант. Ладно, может, хватит? Бабушка скоро ужин будет готовить, надо пойти ей помочь.

— Ну Наааасть! — заканючил я. — Давай еще одну историю прочитаем, последнюю.

Фрески

К деревушке под названием Гнилой Яр вышли к полудню — хоть пасмурь и не сходила, но было жарко, морило, низко носились стрижи. Спины у Вадима и Ярослава под рюкзаками взмокли.

— Кабздец жарища, — Ярик спустил рюкзак в высокую густую траву, коей заросла главная улица заброшенной деревушки.

— Давай не пойдем дальше, в деревне заночуем, — Вадим утер лоб, усеянный крупными каплями пота. — У меня только из жопы, наверное, не течет.

В небольшой пеший походик по соседней области сорвались неожиданно — жена Ярика уехала на другой конец страны к родителям в гости, забрав годовалую малышку. Тот сначала обрадовался неожиданной свободе, просиживал сутками за компом, гонял танки по экрану, накупил батарею пива и распрощался