Истории мертвого дома - Ульяна Лобаева

— Соглашайся, — прозвучал голос Анны Мироновны за ее спиной. — Я помогу столкнуть тело.

Даша приподнялась на сиденье и порывисто обняла старика, не обращая внимания на невероятную вонь.

* * *

Паренька она подкараулила около школы. Белобрысый пацан выслушал ее сбивчивую путаную речь и с опаской взял листок из блокнота, где Андрей описал путь к нему. Даша думала, что он посмеется над ней и выбросит листок, но мальчишка взглянул на письмо, в конце которого старик нарисовал кривого зайца, и вдруг расплакался.

— Это точно папа писал! Папа рисовал мне этого зайца, когда я совсем мелкий был! Вы видели его? Видели папу? Мама сказала, что он бросил нас из-за тетки какой-то… Но я не верю! Он бы никогда так просто не уехал!

— Он тебя не бросал. Сделай так, как написано здесь… И ты увидишь отца.

Даша повернулась и зашагала прочь, не оборачиваясь. В кармане она сжимала то, что дал ей Андрей, вещь, которую она вынесла из мертвого Лога. И сейчас самое важное дело — встретиться с Марком.

* * *

Настя отложила тетрадку:

— Ничего себе… Я думала, тут бред собачий, но история вполне связная. Как тебе, достаточно мистичненько?

— По-моему, круто. Но мне бомжа жалко. Крутой он дядька, себя не пожалел, чтобы чужую девку спасти.

— Да уж… А Марк конечно козел…

Я взял тетрадь, пробежался по последним строчкам:

— Жалко, дядя Володя не написал, что такого Андрей дал Даше, как она мстить собралась…

— Ну что, будем читать дальше?

Я положил подбородок на поднятые холмом колени:

— Спрашиваешь. Конечно!

Кукла

Борис Львович с утра пребывал в необычайном волнении и приподнятом состоянии духа. Выпив кофе, он надел костюм, хоть никуда и не собирался, и даже побрызгал щетинистую шею хорошей туалетной водой. Он ждал ценный груз, целых два месяца ждал, пока драгоценная посылка наконец прибудет. И сейчас изнывал от сладостного предвкушения и даже некоего страха — а вдруг покупка будет не такой, какой он ее себе представлял?

Курьер прибыл ровно в одиннадцать, как и было оговорено в памятке к его заказу. Крупный мускулистый чернявый парень, задыхаясь, протянул ему для росписи накладную:

— Трындец, еле допер. Чего у вас в этом ящике, кирпичи что ли?! Сколько ни вожу из этой конторы, хоть бы один сказал, что в ящике! Запаковано еще так, как будто там урана сто кило!

Борис Львович улыбнулся еле заметной улыбкой, проставил в нужном окошечке не роспись, а код из цифр и букв, и захлопнул за любопытным доставщиком дверь. Прошел в гостиную, где стоял ящик с драгоценным грузом. Упаковали, как обещали, на совесть: ящик был металлический, с несколькими кодовыми замками. Борис Львович открыл мейл, в котором, кроме инструкции к его заказу были и коды к замкам. Постоял, подумал, отер потный лоб и пошел на кухню. В крохотной кухоньке было нечисто, неопрятно. Особо бардака он не разводил, но почти всегда в раковине лежала хоть одна грязная тарелка, а плита была вечно закапана то жиром, то выкипевшим супом. Старый преподаватель вынул початую бутылку дешевого коньяка, плеснул в бокал, глотнул. Сердце его колотилось, и радость и волнение поднимались, словно пена от шампанского.

Он знал, что над ним, старым, некрасивым, суетливым чудаком, которого никогда не видели с женщиной, посмеивались и сослуживцы в колледже, и соседи по дому. Он был такой незначительный, неинтересный, скучный. Борис Львович глотнул еще коньяка и победно ухмыльнулся — они просто не знали, что привезли ему в этом наглухо запечатанном ящике. Ни у кого такого нет и не будет, и никто не знал, какая гордость за себя переполняла старика. Он смог. Наконец-то он дотянулся до этого счастья, а они все просто придурки, которые и сотой части того блаженства не испытывали и никогда не испытают.

Борис Львович поставил пустой бокал на стол и вернулся в комнату. Быстро ввел числа в кодовые замки, осторожно снял тяжеловатую крышку. Хоть фирма и высылала фотографии конечного изделия, то, что предстало перед его глазами, вызвало вздох изумления. Она была как живая, эта кукла. Со стороны казалось, что в ящик смеха ради забралась настоящая девочка лет 16–17. Борис Львович завел одну руку ей под колени, а вторую — за шею. Девочка словно живая обмякла в его руках, и он переложил ее на диван. Одели ее совсем простенько, даже бедновато — простенький ситцевый сарафанчик в цветочек, дешевые полотняные летние тапочки. Борис Львович окинул куклу придирчивым взглядом, хоть и придраться было не к чему — даже золотистые зачаточные волоски на загорелой голени были как у живого человека. Темно русые волосы, стянутые медицинской резинкой на затылке, нежный овал лица, неподвижные серо-фиалковые глаза. Нос мягких очертаний, верхняя губа чуть уже, чем нижняя, и даже сухие чешуйки, будто она постоянно облизывала и обкусывала губы, даже они невероятно живые и реалистичные.

На рекламу компании, изготавливающей секс кукол, он натолкнулся на обычном порно сайте и на ссылку кликнул больше от скуки — такие куклы никогда ему не нравились и вызывали самое настоящее отвращение. Он искренне недоумевал, как эти пластиковые калеки могут вызывать хоть какое-то возбуждение. Фотографии, которые он увидел на сайте, сначала навели его на мысль, что позировали настоящие девушки. Но онлайн-консультант уверил, что это куклы, изготовленные по их уникальной технологии. «Вы нигде такого не найдете, даже японцы ничего подобного не делают» — писал невидимый собеседник в чате. Конечно, двигаться и говорить, как живой человек, кукла не могла, но могла автоматически принять нужные позы и на ощупь ничем не отличалась от живого человека. «Полное ощущение теплой кожи под вашими руками» — гласил рекламный буклет, который выслали Борису Львовичу на почту. Изображения в буклете смотрелись жутковато — он пролистал несколько страниц с фотографиями кусочков искусственной кожи разных оттенков, от чернильного до молочно белого, с веснушками и без, с легкими изъянами вроде крошечного лопнувшего сосудика или родинки.

Процесс подбора внешности растянулся почти на месяц — сотни набросков и фотографий живых девушек присылались ему на почту. Он забраковывал, одобрял, просил добавить крошечный шрамик на брови, изменить форму носа, сдвинуть вниз линию роста волос… Борис Львович лепил ее чужими руками — руками далекого невидимого художника, направлял его. «Нет, не так, родинку на руке влево на миллиметр, мизинец короче на два миллиметра, ногти обкусанные, не надо идеального маникюра… Форма лица чуть более прямоугольная, нет, не так