Полезное с прекрасным - Андреа Грилль

Глубокоуважаемый г-н д-р Нойперт!

Благодарим за Ваше обращение. Просим Вас связаться с руководителем отдела кошачьих. Маг. Аджар договорится с Вами о личной встрече. Тел.: 160 11 975.

С наилучшими пожеланиями,

секретарь дирекции

Леонора Заам.

Голос Аджара в телефоне звучит приветливо. Фиат думал, с ним будет говорить кто-нибудь угрюмым медвежьим басом. А у этого парня голос молодой и мягкий, похоже, он искренне рад звонку. Фиат настроился разыграть из себя этакого энтузиаста, любителя фауны, освежил в памяти кой-какие сведения о жизни животных, чтобы при случае в разговоре блеснуть эрудицией. Например, о европейской рыси, о тех десяти экземплярах, которые еще шныряют в лесах Карнийских Альп, давно уже в ошейниках, с датчиками, передающими информацию, вплоть до координат GPS, на мобильный телефон профессору, который ими занимается, благодаря чему известно, где в данный момент находится та или иная рысь. Эту басню Фиат вычитал в газете еще в те времена, когда каждый день катался в электричках. Она показалась ему настолько фантастической, что запомнилась.

На встречу в зоопарке он отправляется, заранее предвкушая спектакль, — дома он скалил зубы и даже песни пел, готовясь разговаривать непринужденно и приятным голосом, мало того, он и костюм сменил: нарядился как фанатичный любитель рыбок, птичек и прочей фауны.

Фанатичный любитель животных, сказал Финценс, должен быть одет как исследователь-натуралист, и выдал Фиату плотные желтоватые брюки, — такие, по его мнению, носят исследователи-натуралисты. Штанины сплошь в карманах — на уровне колен, и выше и ниже, по три кармана на каждой, причем два на кнопках, один на молнии. Итого шесть карманов. «Надевай, — повелел Финценс, торжественно воздев штаны и потрясая ими в воздухе. — Повезло, на распродаже купил».

— Да они мне не подойдут.

— Прекрасно подойдут. Они кому угодно подойдут, тут не пояс — резинка вдернута.

Фиат уходит в ванную, где висит единственное в квартире зеркало. Вертится, крутится перед ним, но все же не понимает, хорошо ли выглядит в роли естествоиспытателя. Край зеркала как раз там, где начинаются штаны.

— Они мне совершенно не идут. Словно и не я.

— Тем лучше. — Финценс заглянул в ванную, его лицо в зеркале сияет улыбкой. — Ты и не должен быть самим собой. — Он еле удерживается от смеха. — Ты менеджер с измочаленными нервами и страстный обожатель пальмовых куниц.

Когда-то давно Фиат был робким. И когда-то давно он решил: робость до добра не доведет, значит — баста. Точно так же он однажды решил бросить пить колу, и так же решил не целоваться с девочкой из параллельного класса, которая за ним бегала. Наверное, в четвертом или пятом классе гимназии это было, — он понял тогда, что, иной раз, если хочешь чего-то достичь, нужна лихость. Всякое обращение к себе Фиат воспринимает как атаку и в то же время как пакт о ненападении. Если он понимает, что от разговора не отвертеться, он заранее соглашается со своим собеседником, лишь бы самому сказать последнее слово.

В этот раз все гораздо проще. Куда идти, он знает. Даже не оглядевшись, чтобы увидеть, слоняются ли поблизости сотрудники или еще кто, он твердым шагом входит в дирекцию. Там, за столом, сидит женщина, над ней висит табличка «Информация».

— Простите, — деликатно кашлянув, Фиат приступает к делу. И тотчас понимает: она не прощает никогда и ничего. Зыркнула исподлобья и отвернулась.

— Простите, мне бы нужен Аджар.

— Аджар?

А тон-то какой! Будто аджар — заразная болезнь, против которой надо сейчас же, пока не поздно, сделать прививку.

— Мне назначено.

— Аджар…

Теперь эта женщина говорит упавшим голосом, как будто все потеряно, все погибло.

— Не подскажете, где его найти?

Она смотрит на Фиата долгим проникновенным взглядом, словно хочет выпытать некую тайну. И молчит. Он делает шаг к двери, из-за угла быстро выходит миниатюрная седая дама. Не здороваясь с Фиатом, она прямиком направляется к его несостоявшейся собеседнице.

— Майя, опять ты тут сидишь, а это ведь не твое место, — с упреком говорит дама. И обеими руками вроде как подманивает ту, под табличкой «Информация». Майя встает и проходит несколько шагов. Она косолапит. Голова у нее болтается из стороны в сторону, как будто плохо держится на плечах.

— Извините, — седая дама обращается к Фиату, — она не совсем здорова. Это наш волонтер. Ее место не здесь. Ее место в слоновнике. Но она все время приходит сюда. И если никого нет, садится за столик. — Дама улыбается, явно ожидая сочувственной реакции.

— Все в порядке. — Лицо Фиата выражает самое искреннее понимание. Значит, эта странная особа — волонтер, «добровольная сотрудница» зоопарка, вот и он скоро станет одним из них. Внимание на объект, — напоминает он себе, — не отвлекаться, помнить о главном.

— Извините, пожалуйста, мне бы Аджара найти.

— Боюсь, как раз сейчас он ушел к пингвинам. С холодильной установкой вечные проблемы. Понимаете, для пингвинов у нас два помещения, между которыми проходит тоннель с водой. В одном помещении сухо и температура на пять градусов выше. В другом — лед, пингвинам он необходим. Но лед тает.

Искусственный лед для пингвинов тает, а на улице снегу навалило в августе месяце. Вот и пойми тут что-нибудь… Фиат в недоумении.

— Я подожду, — говорит он. — Мне не к спеху.

— А вы по какому вопросу? Может быть, я вам что-нибудь подскажу?

Энергичная дама. Маленького роста. Она, как выясняется, и есть директриса. Фиат замечает, что, разговаривая, она, должно быть, по привычке, теребит свои коротко подстриженные седые волосы, это ему нравится. Дама провожает Фиата в кабинет Аджара, Фиат объясняет ей, зачем пришел и чего хочет, упоминает о письме за подписью секретаря директора Леоноры Заам. Директриса слушает внимательно, потом минут пять ищет что-то в компьютере, что-то распечатывает и наконец вручает Фиату пластиковую карточку с булавкой и кусочек картона, на котором напечатано: «Фердинанд Нойперт, кандидат на должность служителя зоопарка».

— Можно задать вам вопрос, госпожа директор?

— Слушаю вас очень внимательно!

— Понимаете ли, у меня есть пунктик — пальмовые куницы, азиатские виверры.

— Оригинальная симпатия.

— Может быть. Для меня лично это не совсем так. У меня с детства особое отношение к Индонезии. Ее флоре. Фауне. Виверровые там довольно широко распространены. В жизни я их не видел, только в документальных фильмах… Поэтому… мне бы хотелось… нельзя ли…

— О, виверровых у нас хватает, три или четыре вида! Аджар может сказать точно, сколько их. У нас такое количество, знаете ли… Не упомнишь…

— Да-да. Понимаю. У меня ведь будет время, чтобы посмотреть зверей?

— Конечно, конечно. Волонтерам предоставляются возможности, им разрешено…

— Госпожа директор, к служебным обязанностям я отношусь серьезно, и для меня не имеет значения, получаю я деньги за свой труд или нет. Не в деньгах дело.

— О, такие слова мы тут нечасто слышим. Скажите, а чем вы занимались раньше? Вы работали в промышленности, в экономике?

— Почему вас это интересует?

— Видите ли, к нам еще не приходили бизнесмены, добровольно оставившие свои дела, как вы. У нас еще не было волонтеров. Разве что… Пенсионеры изредка предлагают свои услуги. Толку от них маловато. Но старикам приятно… А остальные… вы же видели Майю. Они, понимаете ли… В общем, у нас есть известные социальные функции, мы ведь общественное учреждение. Но такой человек как вы, работающий, активный! Вы, наверное, решили залечь на дно, какое-то время отсидеться в тиши, что, я угадала? Однако можно ведь отсидеться где-нибудь, где экзотики побольше. Австралия, Коста-Рика, Гренландия…

— Я слышал по радио ваше интервью. Вы сказали, что работа в зоопарке — отличная терапия. Для менеджеров с измочаленными нервами.

— Правда? Вы слышали? Вы первый, кто мне говорит, что слышал это интервью.

— Слышал. Оно-то и подвигло меня обратиться к вам. Я сыт экзотикой. Понимаете, хочется чего-то простого, обыкновенного, для меня оно и есть экзотика. Мне нужен самый обыкновенный зоопарк.

9. Charrierana

Вид описан лишь в 2008 г., название получил в честь Андре Шарьера, знатока и исследователя кофе. Произрастает в Камеруне. Плоды не содержат кофеина.

— Майя, имя у нее такое — Майя. На ходу припрыгивает, точно курица. Пока она сидела на стуле, я ничего не замечал. А встала, так сразу у нее челюсть отвалилась, рот открылся, да и остался открытым.

— Помни, Фиат: внимание на объект. Ты видел мусангов?

— Нет еще. Аджар оказался неуловимым, он холодильную установку ремонтировал для пингвинов.