Полезное с прекрасным - Андреа Грилль

— Виноваты башмаки. — Фиат в конце концов должен ответить на бесконечные вопросы друга. Спустил денежки Финценса, теперь хочешь не хочешь — выкладывай, как дело было.

— Виноваты башмаки, во всем виноваты башмаки. Башмаки — моя злая судьба. Разорилась обувная фабрика, а я там был пайщиком, младшим акционером. Фабрика тогда, понимаешь ли, еще не была построена. А мне самому только двадцать стукнуло, гимназию я не закончил, аттестата не было, как и особых перспектив, ну, я пошел на вечерние курсы при торговом училище, пока учился, проходил практику у хозяина обувного магазина, и шеф мне предложил вложить двадцать тысяч шиллингов, то есть стать его компаньоном. Другие-то «инвесторы», пройдохи, хитрованы, не мне чета, вовремя дали деру, и поминай как звали, а мне все это наследство и досталось: фабрика, которой не существует, но на которой долгов целая куча. В мгновение ока вместо всех подписей осталась одна моя. Подписи банковского работника и шефа, то бишь директора фабрики, испарились, и все-все документы, ими подписанные, исчезли, шут его знает, куда и как. И сами господа пропали без вести. Только я остался. С новеньким дипломом в кармане. Суд, решение, то да се, в общем, оказалось, что на мне гигантские долги. Сегодня, спустя одиннадцать лет, кажется, вроде и не очень большая сумма, и вообще обувная фабрика — не газетный ларек, так что сумма нормальная, но для меня-то все равно огромная, а теперь она еще больше. Нет у меня таких денег.

— Банкротство! Почему ты до сих пор не оформил банкротство? — Финценс был вне себя. — Ты ненормальный!

Нормальный или ненормальный, а чиновница до сих пор не выдала ему заключения о банкротстве.

— Сначала вы должны стать полноценным членом общества, — талдычит она. — Вот получите работу, обретете стабильное положение, тогда приходите, поговорим.

6. Anthonyi

Мелколистный вид, произрастающий в Камеруне и Конго, близкий родственник аравийского кофе, возможно — его предок. Научное описание этого вида появилось лишь в 2009 г.

Фиат зашел в магазин, углядев в витрине объявление:

«Приглашаем на работу! Ненормированный рабочий день».

Магазинчик никак не называется, но объявление заманчиво. Ненормированный рабочий день! А Фиату нужна работа.

— Привет! — он старается, чтобы голос прозвучал как в кино, которое он недавно посмотрел. Фиату неловко так здороваться, что еще за «Привет!», ну а как по-другому? «Здравствуйте», «Бог в помощь»? — ни в коем случае. «Добрый день!» — как-то слишком солидно, никто в его семье так не здоровался. Можно подумать, в детстве с ним никогда не здоровались, — если не так, то с какой стати сегодня ему, взрослому, обычные вежливые слова кажутся какими-то искусственными? А уж «Привет!» он просто терпеть не может. Впрочем, посмотрев фильм, в котором аргентинская девица идеально произносит «Привет!», он решил, что пора оставить свое предубеждение. В конце концов, «Привет!» звучит очень мило, главное — не ошибиться в тоне.

Привет! — Не дождавшись отклика, Фиат вновь взывает к безлюдному помещению. Пахнет пылью, сухой воздух щекочет ноздри, Фиат чихает. Осматривается: полки и стеллажи битком набиты всякой никчемной дребеденью. Понятно, почему магазин никому не известен. А самое прекрасное, думает Фиат, что среди этого барахла нет одежды. Ведь работать в магазине одежды он бы не смог — на другой день свихнулся бы и все пальцы себе стер, обшаривая бесчисленные карманы в поисках забытых денег.

— Что-нибудь присмотрели? — Хозяин будто с потолка свалился.

— Я, понимаете ли… насчет работы. Увидел вот у вас в витрине…

— Ищете работу?

— Да…

— И вы прямо-таки необычайно заинтересованы?

— Я… да, я… заинтересован.

— А что вы умеете? Опыт, стаж у вас есть?

— А что требуется? Что я должен уметь?

— Послушайте, это не деловой разговор. Вопросы тут задаю я, а не вы. Я хозяин магазина.

— Да-да, конечно!

— Итак, есть у вас опыт работы?

— О да, большой.

— А рекомендации? Где вы работали раньше, в какой отрасли?

— Драпировки, дизайн интерьера… Я долгое время работал в отделе штор и занавесей.

— Позвольте осведомиться, в какой фирме?

— Это… за границей. Вы… наверное, вы не знаете эту фирму.

— Почему же? Я много чего знаю.

— «Меравиль», «Чудо». Это такой… универмаг, э-э… я хочу сказать, торговый центр, в Италии, да-да. Опыт работы я приобрел там.

— Так-так… Аттестаты, справки есть у вас?

— Мне… надо получить… запросить… Я, понимаете ли, просто шел мимо… и вот решил, что…

— Ясно. Ну, много от вас не потребуется.

— А мне, главное…

— Идите сюда и хорошенько все осмотрите, разберитесь, чем я торгую, — ерунда, ничего особенно интересного, но есть один товар… Думаю, вам давненько не доводилось видеть ничего подобного.

Только когда хозяин приставил к стеллажу стремянку, Фиат заметил на самой верхней полке длинные плоские коробки в полиэтиленовой упаковке. Одну из них хозяин открывает, показывая Фиату. На стеклянную стойку, где касса, он выкладывает содержимое коробки — свой особенный товар, очень аккуратно и бережно, словно в руках у него ценнейшее произведение искусства. Это куклы! Красавицы в самых разнообразных костюмах. Брюнетка в нижнем белье, шатенка в красно-синем полосатом пеньюаре, блондинка в светлом купальнике — у каждой красавицы целый гардероб высококлассной одежды и белья. Шляпки, юбки, блузки, брючки до колен, — все из бумаги, как и сами куклы: Ава Гарднер, Джуди Гарланд, Бетти Грейбл. Фиата удивляет, что одномерные бумажные воплощения женственности носят столь громкие имена. Сказать по правде, такого он не то что давненько — он никогда не видел ничего подобного. Фиат осторожно прикасается к каблучку бумажной туфельки и бормочет:

— Симпатично…

Хозяин в восторге:

— Много лет назад я обнаружил их на одной оптовой ярмарке. The Shackman Company. И каждый год прикупаю запас на следующие пять-десять лет.

Фиат чувствует себя пойманным на месте преступления. Ему припомнились коробки с краской для волос, припрятанные под кроватью. Гм, может быть, этот магазин — как раз подходящее для него место работы? Может быть, его спасение — под юбками бумажных красавиц?

— Я восхищен! — восклицает он. — Я вне себя от восхищения!

— Редкий случай, тем более что вы мужчина, — широкое лицо хозяина вдруг расплылось. Лягушка! Ну натуральный лягух! Невольно Фиат чуть попятился.

— Да… они всегда были моим хобби… моей страстью… Эти куколки из картона. Я всегда восхищался ими. Вот эти три куплю, — Фиат сам не понимает, что несет. — Беру! Независимо от того, берете ли вы меня на работу.

Широкая физиономия хозяина сдувается, как мячик. Он, как многие в этой местности, какой-то оплывший, рыхлый, а лицо точно губка, напитанная водой. Сам-то замечает ли, какой он урод?

Только сейчас Фиат сообразил, что с улицы магазин выглядит скромно, но на самом деле тут большое помещение, с лестницами и антресолями. И понемногу он начинает понимать, куда попал. Конечно, тут много каких-то штуковин с блестками, но все же магазин явно писчебумажный. Лягушачье лицо хозяина кривится, — вроде бы улыбается.

— Ну, хорошо, — говорит он. — Могу взять вас на испытательный срок.

— Чудесно! — Фиат сияет, растягивает рот до ушей, — ладно, думает он, пускай я и сам теперь похож на жабу. — Только, видите ли… — он запинается, — по некоторым соображениям… В общем, все должно быть неофициально.

— Неофициально? То есть без оформления документов? Нелегально? Ни в коем случае. И не заикайтесь!

— Прошу вас… временно же… А после мы бы могли…

— Исключено. Я честный предприниматель, тем, кто у меня работает, я предоставляю все: социальное обеспечение, медицинский полис. Весь пакет.

— Но мне…

— Сожалею. Ничем не могу вам помочь.

Фиату и так-то было жарко, а тут прямо как кипятком обдало. Хватит ли у него денег на трех картонных красавиц? Он роется в карманах, шарит, копается, ну, слава Богу, вот она, последняя его купюра. Хоть без этого унижения обошлось — а то как бы он выглядел, если бы нечем было заплатить за кукол, о покупке которых он объявил с эдакой шикарной небрежностью.

— Чек товарный желаете получить? — лягушачья физиономия вмиг преобразилась, став предупредительно-услужливой. — Указать тут, что это канцелярские принадлежности? Тогда стоимость можно будет вычесть из ваших расходов, облагаемых налогом.

Небо, внезапно потемневшее, отражается черными пятнами в витрине магазина. Отлично, переменится погода, и мне полегчает, думает Фиат и прикидывает, не пойти ли куда-нибудь еще, померить пальтишки, проверить карманчики. В универмагах ведь уже осень наступила. Там у них новые плащи и пальто. А вдруг повезет? Можно и в обувной завернуть, всё развлечение. Он бредет по улице, всеми силами стараясь не расстраиваться из-за разговора в бумажном магазине и денег, которые пришлось выложить за картонных кукол. И тут развлечение сваливается как снег на голову. Нет, не как снег. Просто пошел снег.