Квест - Виктория Старкина

— Какой кошмар! — испугалась девушка. — И рядом не было никого, кто мог бы помочь?

— Ни единой души. Я был предоставлен себе, как обычно. Ведь я одинок уже столько лет, привык справляться с любыми проблемами. И к одиночеству своему привык. Но ничего, не пугайся, дорогая. Все прошло, я уже в порядке. Наверное, в городе появился вирус, который цепляется к людям, вынуждая провести несколько дней в постели.

— В последнее время в нашем городе так много страшного… — согласилась Луиза. — Теперь еще и вирус! Как если бы врата ада распахнулись — и в Донск хлынуло темное, злое!

Он не согласился, настаивая, что Донск — добрый город, таким всегда был, таким и останется.

После ухода Артема и Сенечки, Луиза написала Тонино, чтобы поделиться хорошими новостями. Рассказала, что началась реставрация театра. Оказалось, он уже знал и даже побывал на месте стройки.

— Там шумно, сложно находиться долго, но работа кипит. Зайди как-нибудь, когда будет время. Интересно взглянуть! Уже можно предполагать, каким он станет после окончания работ!

— Обязательно, — согласилась Луиза. Они продолжили разговор, и она мельком обмолвилась, что Сенечка собрался в поход в субботу. Куда и зачем он идет, говорить не стала, ведь это тайна, как сказал Сенечка. Но сообщила, что Артем сопровождает брата.

— Отлично, — пришел ответ, от которого сердце бешено забилось и чуть не выпрыгнуло из груди, — Значит, в субботу у нас будет время встретиться. Надеюсь, ты успеешь определиться.

— Надеюсь, — ответила Луиза после колебаний. — Я очень соскучилась, хочу видеть тебя снова. И как можно скорее!

— Я тоже скучаю. Ты даже представить не можешь, как я тоскую по тебе, моя Луиза! Но нет, решение принято. Мы не встретимся раньше, чем ты сделаешь выбор. Иначе всю жизнь проведешь в сомнениях, меж двух огней. Я этого не хочу, слишком мучительно, невыносимо, ты заслуживаешь другого! Заслуживаешь счастья.

После его слов у Луизы появился ориентир: суббота. Теперь ее колебания хотя бы определены во времени: у нее есть срок до субботы и ни дня больше. К выходным она должна принять окончательное решение и выбрать свою судьбу.

В тот миг Луиза уже понимала, что решение будет судьбоносным. Но не предполагала, насколько судьбоносным и даже роковым для всех участников спонтанно возникшего любовного треугольника ему предстояло стать.

Глава 12. Комета

Вечером того же дня Виталий не отходил от телескопа, он вообще редко от него отходил, вызывая негодование Натальи и Флоры, которые упрекали его в бездействии и лени при каждом удобном случае. Одна Луиза относилась спокойно и уважительно к увлечениям отца, остальные считали, что в свободное время не помешало бы работать по дому. Частный дом всегда требует трудов: на участке порядок навести, покосить газон, подрезать деревья, отремонтировать сарай, да и в самом доме всегда что-то ломается, просит внимания. Что уж говорить про баню, которую следовало помыть, и печь проверить, побелить, и дрова заготовить. Все это Виталий, разумеется, делал, кроме него некому, но делал крайне неохотно, потому что это отвлекало его от занятий куда более возвышенных, важных и полезных для человечества, как считал он сам. Виталий с детства мечтал о звездах, но космонавтом стать не стремился: довольно быстро понял, что занятие это непростое и не каждому по силам. Обладавший слабым здоровьем, не показавший успехов в спорте даже в рамках школьной программы, Виталий увлекся астрономией, вооружился картой звездного неба, читал труды ученых астрофизиков и наконец приобрел главное сокровище — телескоп. В юности он мечтал быть ученым, не вышло, связать жизнь со звездным небом не получилось, хотя он рассматривал и космос, и авиацию. Стал простым инженером по тепловым сетям. Долгие годы рутинной работы не смогли заглушить в нем любви к манящей тайне ночного покрова, усыпанного бриллиантовыми осколками созвездий, теперь это занятие перешло в категорию «хобби» и потому не получало поддержки жены. Сколько ни говорил он ей, что Чехов был врачом по профессии, а запомнили его, как писателя и драматурга, сердце Натальи оставалось глухо к мольбам супруга — хобби есть хобби, и уделять ему все свободное время, по меньшей мере, преступно.

Виталий мечтал однажды отправиться на север Чили и нанести визит одной из самых интересных обсерваторий мира — здесь, посреди пустыни Атакама, в Южном полушарии, созданы лучшие условия, чтобы наблюдать звезды и небесные явления. Впрочем, все, включая Виталия, прекрасно знали, что мечта останется мечтой, а разговоры — разговорами, потому что такой уж была его суть — фантазера, идеалиста. Луиза похожа на отца внешне и унаследовала его характер и любовь к мечтам, с детства все прочили ей удачу: говорили, по народным приметам, девочки, похожие на родителя, преуспеют в жизни.

Телескоп Виталия не отличался мощностью и вряд ли послужил бы украшением серьезной обсерватории, однако его вполне устраивал. С уверенностью можно заявить, что в Донске не было телескопа лучше. Да и обсерватории, даже простенькой, не было.

Наблюдая за звездами, Виталий уже обнаружил массу интересного и казавшегося прекрасным, чем стремился скорее поделиться с домочадцами, не проявлявшими большого энтузиазма в отношении его открытий. Пробовал посылать свои статьи и фотографии в научные издания, но ответа не получил. Потом пытался пробиться на радио, телевидение, стать, наконец, как мечтал в детстве, членом астрономического сообщества, но попытки не принесли сколько-то значимых результатов. В почте Виталия накапливались письма-отписки, вот и все.

Но Виталий не сдавался, он твердо верил, что именно ему судьба определила сделать важное научное открытие, фантазия, как уже упоминалось, была у него такая же бурная, как у Луизы, потому по ночам, глядя в телескоп, он частенько воображал, что откроет новую, неизвестную планету, обнаружит признаки жизни на Марсе или выведет формулу, описывающую закон, по которому живет и развивается Вселенная.

В тот вечер, начавшийся как обычно, Виталий сделал себе чашку крепкого кофе, надел старую, изрядно потертую, но очень теплую жилетку, идеальную, чтобы проводить время в собственном дворе, где тебя не увидят даже соседи, нацепил очки и отправился на улицу, постоять у телескопа. Обычно он задерживался до полуночи и дольше, и потому Луизе было непросто пройти незамеченной мимо отца, чтобы добраться до заколоченного дома.