Круг, петля, спираль - Анна Баснер

– Неужели Тасю туда посадят? Интеллигентную женщину, вот так? Словно зверя? – возмущенно прошептала она Леониду Борисовичу. – Как унизительно!

Супруг пробурчал что-то в усы и поскреб коротко стриженный затылок.

– А прокурор где? А следователь? И судья? – не унималась Нелли. – Почему никого нет?

– Смотри-ка, кто пришел, – кивнул Леонид Борисович на дверь.

Нелли обернулась. В зал, тиская в руках трикотажную шапку, проскользнул Вася и опустился на краешек скамьи в заднем ряду. Поймав взгляд бывшей тещи, дернул подбородком, поздоровался одними губами. Нелли сделала пригласительный жест, дескать, давай к нам, мы тут единым фронтом, но Вася ссутулился и покачал плешивой головой.

А она-то уж подумала, Эммануил… Нелли колебалась, кому из родных и близких рассказать о Тасиной беде. Санечку решила до поры до времени не дергать, той волноваться совсем нельзя. Потом с Тасей обсудят и вместе придумают, какие лучше подобрать слова. Понятно, что коллег и друзей оповещать не стоило: Тася сгорела бы от стыда. Но и поддержка тоже нужна. Поэтому Нелли сообщила об аресте только Васе и Мумочке.

Вася булькнул, закашлялся в телефон, затем спросил, как Тасе помочь. Попытался выбить свидание в изоляторе, потерпел неудачу, и вот, пришел. Эммануил принял новость куда более сдержанно. Как недоразумение, которое вскоре должно разрешиться. Удивленно спросил: «Как думаешь, а когда выпустят?» Но дежурить под окнами изолятора, вопреки ожиданиям Нелли, явно не собирался. Единственное, когда Нелли дала понять, что процесс рискует затянуться, уточнил, можно ли Тасе кое-что передать. Нелли пообещала узнать у адвоката.

– Скоро начнут. Судья Алябьева знакомится с материалами дела, – к ним наклонилась, обдав фужерным, ванильным, слишком летним для ноября парфюмом, Наталья, Тасин адвокат.

Она была стройной, моложавой. Ровный пробор, серый костюм с бритвенно-узкими лацканами. Никакого соответствия Лёниному тяжелому словцу «адвокатесса».

– А это кто? – Нелли невежливо ткнула пальцем в сторону кислолицей женщины за боковым столом.

– Секретарь суда.

За спиной Натальи к своим столам прошествовали двое мужчин. Один низкорослый, в возрасте, жукастый. Второй – здоровяк борцовского телосложения. Стульчик под ним показался детским.

– Сторона обвинения, – понизив голос, прокомментировала Наталья. – Справа помощник прокурора Виктор Семенович Черкасов. Слева следователь Лынский Петр Иванович. Так, все, пойду тоже сяду.

Жук Семенович, досадливо подумала Нелли. И Петр Кабанович. Уроды. Разум застило алым, Нелли закипела, но тут супруг сжал ее ладонь: в дверях показалась простецкого вида бабища, словно только что из-за кассы продуктового магазина. Темная полицейская форма и кепочка смотрелись на ней неуместно… За конвоиршей, пристегнутая к ней наручниками, семенила маленькая Тася, баюкала вывернутые запястья. Нелли ужаснулась. Какой пришибленный у Таси вид! Глаза мерклые, губы коромыслом. Вся какая-то болезненно набрякшая, одутловатая. Сколько же она плакала… Лютая жалость пронзила при взгляде на растянутый несвежий свитер и жеваную юбку. Замыкал группу еще один пристав, едва опушенный юнец, но уже до костей оловянный. На груди у него пестрела полосатым бантиком георгиевская лента.

Тасю действительно завели в мерзкую клетку, усадили. Бабища ловко сняла наручники и лязгнула засовом. Тася сцепила пальцы на животе. Головы не поднимала. Напрасно Нелли пыталась установить с ней зрительный контакт. Ни на кого не смотрела, даже на адвоката.

Появилась, сжимая папку, судья Алябьева. Черная долгополая мантия, длинные рукава с белыми обшлагами. Внешностью эта дама чем-то напоминала директрису Неллиной школы – наверное, пышной, сдвинутой на затылок, как шапка, прической и очками, прихваченными за дужки тонкой цепочкой. Подошла к креслу, блеснула линзами на комнату – Жук Семенович и Петр Кабанович встрепенулись, Тася по-прежнему смотрела на свои тусклые сапожки.

– Наталья говорила, с судьей нам скорее повезло, – щекотным шепотом произнес Леонид Борисович.

Все встали. Судья распахнула папку и объявила заседание открытым. Монотонно зачитала постановление о возбуждении уголовного дела: статья двести двадцать шесть пункт один, гражданка Мартынюк подозревается в контрабанде культурных ценностей в крупном размере в составе неустановленной группы лиц. Дочитав, судья с недоверием глянула на свое сиденье, точно опасаясь подложенной кнопки. Осторожно села. Всем телом, будто коня, дернула офисное кресло вперед, подкатилась поближе к столу и расправила плечи под золотым двуглавым орлом. Обратилась к Тасе с анкетными вопросами: имя, возраст, семейное положение. Тон держала нейтральный, Нелли даже померещились сочувствующие нотки. Тася, вероятно, тоже что-то такое почувствовала и подняла глаза. Отвечала судье тихо, но твердо. Умница.

– Ранее судимы?

– Что, простите? – оробев, переспросила Тася.

Судья вздохнула, колыхнувшись в кресле.

– Таисия Сергеевна, были ли вы ранее судимы? – устало повторила она.

– Нет-нет, что вы, никогда, – пролепетала Тася, сложив ладони молитвенной лодочкой.

– По имени-отчеству обращается, не «подозреваемая», – снова защекотал ухо Нелли Леонид Борисович. – Хороший знак.

Опросив Тасю, судья Алябьева передала слово обвинителям. Жук Семенович, пошевеливая жвалами, витиеватым канцеляритом изложил обстоятельства Тасиного задержания и подчеркнул, мол, дочь известного писателя, филолог и переводчик, не могла не знать истинной ценности перевозимой Библии. Добавил, что в материалах дела содержатся результаты культурологической экспертизы фолианта. Следом запросил для Таси два месяца в СИЗО, подчеркнув, что подозреваемую Мартынюк необходимо изолировать от других членов преступной группы и что ее дочь учится за границей, где подозреваемая может скрыться (на этих словах Тася дернулась всем телом). Кабанистый следователь многозначительно кивал.

Заговорила адвокат, уверенно и спокойно. Перво-наперво ходатайствовала о приобщении к делу справки о собственности Таси на квартиру и поручительства. Судья не возражала. Слава тебе господи: в этом документе Нелли с мужем подробно расписали Тасины положительные качества и выказали готовность внести залог «в любом размере на усмотрение суда». Дальше Наталья попросила дать Тасе время, чтобы ознакомиться с экспертизой.

Алябьева бегло взглянула на бумаги перед собой.

– Но Таисия Сергеевна уже расписалась в ознакомлении с материалами. – Судья поджала полные ненакрашенные губы. После паузы смилостивилась: – Ладно. Перерыв десять минут.

Тасе передали бумаги в клетку. Она изучала их, тяжело вздыхая, время от времени недоуменно пожимала плечами.

– Я не понимаю, – сказала Нелли Леониду Борисовичу в седое ухо. – Какие у них доказательства, кроме того, что Тася из книжного мира? Да так любого культурного человека посадить можно!

– Тише-тише. Вот и Наталья так считает. Сейчас послушаем.

Прочитав текст экспертизы, Тася сунула бумаги между прутьев решетки в лапки молоденькому приставу. Судья вернулась за стол. Заседание возобновилось.

– Итак, Мартынюк вины не признает, – продолжила адвокат с нажимом. – Есть факты получения книги от знакомой и попытки пересечения государственной границы без соответствующей декларации. Мартынюк это подтверждает. Но отрицает умысел. Ваша честь, при выборе меры пресечения должна быть проверена обоснованность подозрений. Защита считает необходимым заявить, что обвинение Мартынюк сконструировано на допущениях и домыслах. Без конкретных доказательств они представляют собой только гипотезы. Экспертиза сама по себе не аргумент. Кроме показаний Мартынюк у органов предварительного следствия ничего нет. Давайте рассмотрим ключевые тезисы…

Наталья последовательно прошлась по всем пунктам. В ее слегка ироничном изложении позиция противников звучала как полная ахинея. Некие неустановленные лица и Мартынюк имели в наличии антикварную книгу. Указанные лица вступили в сговор ради контрабанды с целью продажи. В неустановленное время и в неустановленном составе эти лица разработали преступный план, в котором Мартынюк была отведена роль курьера. Вероятно, по мнению следствия, она должна была еще и найти покупателя. Сплошные белые пятна. Наличие умысла базируется исключительно на том, что Мартынюк происходит из писательской семьи и работает в литературных кругах. Как, скажите на милость, можно проверить утверждение следствия, что Мартынюк «достоверно знала» о ценности старой книги, если она переводит современные любовные романы?

Вертлявый Жук Семенович, слушая Наталью, пунцовел и дергал себя за синий значок на лацкане пиджака. Шумно сопел мордатый Петр Кабанович. Чем дальше, тем больше обвинители походили на мультяшных злодеев. И процесс стал казаться каким-то кукольным, ненастоящим. Нелли окончательно полегчало. Адвокат звучала крайне убедительно. Настолько, что возникло ощущение: Тасю выпустят, снимут прямо сейчас нелепые обвинения, и этот фарс прекратится.