Это было на рассвете - Николай Семёнов

Когда наш танковый пулемет начал косить врага, то фашистам стало некуда деваться, кроме как бежать. Мы продвинулись километра на два. Теперь и мороз нам стал нипочем. Вдруг сильно ударило что-то по голове. Успел лишь крикнуть Муравьеву: «Илья, веди взвод вперед!» — а сам рухнул на землю. Открыл глаза, вижу: лежу на спине под большой рябиной. На мне шинель немецкого солдата. Около, на коленях, стоит земляк Николай Егоркин, перевязывает меня. Над головой висят алые мерзлые кисти рябины. Мне почему-то страшно захотелось попробовать ее с черным хлебом. «Николай, я живой или нет?» — почему-то вырвалось у меня. А он смеется. Говорит, ничего особенного: сзади меня разорвалась граната и поцарапала слегка голову. Лечился в Малых Вишерах. После госпиталя направлен под Кириши в 146 стрелковый полк. Там также был помощником командира взвода. Летом сорок второго взвод пошел в атаку на Слоновую рощу. Вокруг рвались снаряды и мины. Бойцы сначала залегли, а потом я их повел в атаку с возгласами «Ура-а-а! Впер-е-е-ад!» От сильного удара по голове из глаз посыпались искры, и я упал. Опомнился я только во вражеском плену.

— Что значит 1272? — перебил я дядин рассказ, посмотрев на цифры, выведенные на его груди.

— Это личный номер пленного, — ткнул он левой рукой, на которой, как штык, торчал лишь один указательный палец.

— А что с рукой?

— На заводе приказали работать, а пресс был неисправным — вот и отрубило. Давали по двести граммов хлеба из муки, смешанной с опилками, и тарелку жидкого супа в день. Если бы курил — то бы умер давно. Менял табак на хлеб. Каждый день десятками вывозили умерших с голоду наших пленных. Лучше бы меня убило в бою, чем фашистский плен, — сказал дядя и горько зарыдал.

После демобилизации Василий Илларионович двадцать лет возглавлял колхоз «Правда», теперь он — колхозный пенсионер, инвалид Отечественной войны второй группы.

Оборону противника на правом берегу Шпрее в районе Кепеника прорвать сразу не удалось. Только через сутки, в полдень 23 апреля, после артналета наши стрелковые подразделения начали переправу через реку. Танки поддерживали атаку пехоты огнем.

— Вот бы, Петр Нестерович, подняться и осмотреть все мосты через реки Шпрее и Даме, — обращаясь к замполиту майору Лукину, проговорил стоящий около своего танка командир полка Ермоленко и показал рукой на находящийся метрах в трехстах костел. — Должно, сидят там фаустники, — добавил он.

— Разрешите, товарищ подполковник, по колокольне дам пару осколочных, — обратился командир танка Демидов.

— Погоди, Демидов. Слышите, там стучат крупнокалиберные пулеметы. Вон полетели вниз две фигуры. Прежде всего надо разобраться, кто кого выкидывает с колокольни. Туда поехали «смельчаки» Юренкова (так окрестили танкисты, бригадных разведчиков), — ответил подполковник.

Бригадная разведка с саперами занималась поиском уцелевших мостов и места для переправы танков через Шпрее и Даме. «А что, если подняться на стоящий на самом берегу реки костел и с колокольни визуально осмотреть мосты через реки», — подумал командир разведвзвода Василий Крылов.

Оставив бронетранспортер в укрытии, выдвинув СУ-57 лейтенанта Иванова на огневые позиции, он с группой разведчиков под огнем пробрался к костелу. Признаков наличия там фашистов не было. Два разведчика побежали вверх по лестнице. Через несколько минут на втором переходе неожиданно раздались выстрелы и взрывы гранат. Крылов с двумя автоматчиками бросился вверх по лестнице и наткнулся на тела разведчиков.

— Передайте лейтенанту Иванову, пусть даст снарядов пять по колокольне, — приказал Одному из разведчиков Крылов. — Осколочным!

Самоходная установка не заставила себя долго ждать.

— Шашков, наведи на колокольню и дай три осколочных, — приказал лейтенант Иванов наводчику.

— Навел! — доложил мальчишеским голосом Шашков.

— Осколочным готово! — послышался голос заряжающего Романова.

Загремели выстрелы. Снаряды, попадали точно в цель, образуя там бурую кирпичную пыль. Вскоре мы заметили, как с колокольни упали два фашиста.

— Молодец, Ванюша, — похвалил наводчика командир.

— А по чердаку ударить? — обратился Шашков.

— Ударь и по чердаку! — скомандовал Иванов.

В это время на третью лестничную площадку костела полетели наши гранаты. Послышались стоны. Трупы еще двух убитых фашистов покатились вниз но лестнице. Когда Крылов с автоматчиками поднялись на третью площадку, нашли еще шесть убитых гитлеровцев.

— Молодец, Шашков, молодой да удалый. Это ведь дело рук наших самоходчиков, — проговорил Крылов.

Он сверху посмотрел, есть ли уцелевшие мосты, а разведчики тем временем завязали бой с гитлеровцами на чердаке костела — убили 18 фаустников, которые, поджидая с фаустпатронами появление наших танков, вели огонь в спину нашей пехоте, форсировавшей в это время реку Шпрее. Два гитлеровца, не желая сдаться в плен, крикнули:

— Хайль Гитлер! — и бросились с чердака костела. Один разбился у входа, а второй, повиснув на кресте козырька над входом в костел, заорал диким голосам, должно быть, просил помощи:

— Гитлер капут!

— Вася, ты что, как щенков, выкидываешь фрицев с верхотуры? — спросил я у Крылова.

— Выкидываешь?! Не хочется пачкать руки. Мы их берем в полон, не желающих — расстреливаем, — со злобой процедил он. — Эти двое, видимо, что ни на есть, отъявленные головорезы. Сами бросились с колокольни.

— Чего же не освобождаешь? Вон на кресте кричит.

— Пусть покричит, услышат другие фашисты — может, поймут. Наверху он горланил: «Хайль Гитлер!», а как повис на кресте своего бога, заорал: «Гитлер капут!»

Всего на колокольне и чердаке костела было уничтожено 26 гитлеровцев, захвачено четыре пулемета и несколько десятков фаустпатронов.

Взаимодействующие стрелковые полки овладели и расширили в районе Кепеника плацдарм на западном берегу Шпрее. К 11 дня 24 апреля на паромах переправились через Шпрее и танки бригады. А затем с ходу проскочили по уцелевшему мосту через Даме.

Наш танковый полк совместно со стрелковым, продвигаясь вперед, к трем часам дня переправился через канал Тельтов и завязал бой на его западном берегу. С наступлением темноты, очистив от противника перекресток Баумшуленштрассе и Кепеникерштрассе, вышел к Баумшуленвегу. Здесь командир полка приказал остановиться и закрепиться.

Фаустники, хорошо зная расположение улиц и домов Берлина, за ночь несколько раз пытались приблизиться к танкам и ударить по ним фаустпатронами. Но осуществить это им не удавалось — наши автоматчики и пехотинцы были начеку.

С раннего утра 25 апреля полк двинулся вперед и к 7 часам утра вышел к каналу Ландвер, восточнее Бранауерштрассе, в район машиностроительного завода «Цельнер». К мосту направилась действующая в штурмовой группе рота старшего лейтенанта Г. Т. Шкуро. Не удалось направляющему танку командира взвода лейтенанта Гаврилы Пономаренко проскочить с ходу мост. Его машина была подбита. Он и командир орудия Дмитрий Виноградов погибли.

Поскольку механик-водитель техник-лейтенант Иван Бирюков вел свою машину правой стороной моста, а не по центру, то «пробки» на мосту (чего хотели гитлеровцы) не создалось. Поэтому сзади идущие танки партгрупорга Федора Кичигина, младшего лейтенанта Алексея Ковтуна и других проскочили мост и завязали бой с самоходными орудиями, фаустниками, пулеметными расчетами, которые вели огонь по нашим танкам и пехоте из-за баррикад и через проломы зданий с близкой дистанции. Один только Кичигин подряд уничтожил три огневые точки и несколько фаустников.

Ломая отчаянное сопротивление гитлеровцев, наши танки с подразделениями пехоты медленно продвигались вперед, освобождая квартал за кварталом. Особенно опасными были фаустники. В каждом многоэтажном доме — десятки балконов. Сделав с одного из них один-два выстрела, фаустники перебегали на другой. Угол наклона танковой пушки не всегда позволял поразить противника, находящегося на верхних этажах домов или в подвалах.

Прибыв в боевые порядки атакующих танков, комбриг Юренков с начальником политотдела Жибриком потребовали четкого взаимодействия автоматчиков и пехоты с танками.

Для истребления фаустников, кроме роты автоматчиков и саперного взвода, комбриг приказал подключить оставшихся без машин танкистов, взвод управления и некоторых бойцов роты технического обеспечения и хозяйственного взвода.

Все политработники — замполит полка майор П. Н. Лукин, агитатор С. Е. Сандлер, парторг капитан В. И. Антонов, комсорг лейтенант В. В. Мосайкин — дрались в составе штурмовых групп. За одной из них следовал начальник политотдела.

Наш бронетранспортер с автоматчиками вслед за танками проскочил на западный берег канала Ландвер. Проехав метров триста вперед, все быстро спрыгнули на землю. Комсорг Мосайкин со старшиной Татарниковым и автоматчиками Гончаровым, Толстухой и другими исчезли в развалинам домов, а мы с командиром отделения сержантом Григорьевым и автоматчиками Котовым, Земляковым и Кочетковым под огнем автоматных очередей гитлеровцев побежали во двор. Бронетранспортер, после того, как мы его покинули, оказался подбитым. Командир рядовой Федор Иванович Новиков погиб.