В боях за Дон - М. Н. Алексеенко

заскользил по нему, как в детстве на «снегурочках». На установленной дистанции так двигались все бойцы роты. Балансируя полуавтоматами, мы быстро удалялись от берега.　

Справа от меня боец на паре лошадей с пушкой выскочил на лед, промчался немного и под треск льда скрылся под водой. Только белый пар поднялся над местом трагедии.　

Мы продолжали скользить по гнувшемуся льду на обледеневших подошвах. Вскоре взвились в небо малиновые ракеты. Завыли тяжелые минометы. Засверкали пулеметно-автоматные огненные трассы. Каждый из нас понимал: гитлеровцы обнаружили где-то южнее нас переправлявшиеся советские подразделения и открыли по ним огонь. Мы еще осторожнее и быстрее двигались к берегу. Ни малейшего звука, ни даже крика при падении в воду.　

Поблизости от меня скользили комбат Павленко и его ординарец. Я видел, как в образовавшуюся во льду щель рухнул боец. Рискуя провалиться в ту же щель, Павленко приблизился к барахтавшемуся в воде подчиненному и пытался сунуть ему в руки палку, но воина унесло под лед.　

Комбат ускорил скольжение и опять оказался впереди, вдохновляя воинов личным примером на преодоление оставшихся до берега десятков метров. Выбивавшаяся из пробоин вода еще более затрудняла наше движение. Хлюпало в ботинках, которые стали путами на ногах. Сильно уставшие воины спотыкались, замедляли шаг. Один из них упал и безмолвно исчез в пробитой им щели во льду.　

Еще затемно однополчане вышли на берег. Наша рота сосредоточилась в рыбачьем поселке. Я побеседовал с бойцами и направился в дом с чуть-чуть заметным огоньком. В комнате, куда я вошел, сидели командиры. К старшему из них я обратился за разрешением обсушиться около топившейся печки.　

— Садитесь, садитесь, время еще есть, — ответил командир.　

Я быстро разулся, повесил над печкой портянки, как только они немного высохли, обулся и возвратился в роту. Местные жители предоставили возможность бойцам обогреться, накормили их, чем могли, и меня пригласили в дом, дали мне вкусную рыбу, я ее съел и уснул. Разбудили меня перед наступлением всего полка. Командир роты лейтенант Пилевицкий сказал мне:　

— Вновь будем двигаться молча. Еще раз предупреди всех бойцов, чтобы ни малейшего звука не издавали…　

Мы пробирались через хрустевшие камыши, заняли исходные позиции, подготовились к штурму вражеских укреплений. Перед самым рассветом поднялись в атаку с возгласами «За Родину!..»　

На высоком берегу загрохотало, засветилось. Фашисты, укрепившиеся в Нижнегниловской, стреляли из автоматов и пулеметов. Справа от меня пролетели светящиеся «жучки». Автоматная очередь, выпущенная гитлеровцем, могла бы перерезать меня, если бы я на секунду запоздал увернуться от нее. Вскоре услышал знакомый голос с криком: «Помогите… спасите…»

Раненный в обе ноги, кричал командир роты Пилевицкий. Мне, заменившему выбывшего из строя командира взвода младшего лейтенанта Мухтарова, не представлялась возможность оказать ему помощь. Окликнул санитара Костюченко, он не отозвался (был убит, как потом выяснилось), не ответил мне и санинструктор Косьяненко (он тоже погиб). Тогда я приказал рядом находившемуся со мной бойцу вынести командира роты из опасной зоны, оказать ему помощь. Под пулями этот боец вылез из камышей, по-пластунски преодолел открытую местность и спас от гибели лейтенанта Пилевицкого…　

В ночь на 29 ноября в числе первых подразделения нашего 248-го полка ворвались на окраину Ростова-на-Дону. Они активно содействовали соединениям 56-й армии, полному освобождению города от немецко-фашистских захватчиков. Это и нам Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин объявил благодарность.　

* * *

Мы, бывшие однополчане, при встречах вспоминаем бои-пожарища под Ростовом, поминаем погибших героев, рассказываем о них молодежи. Вот и недавно у меня гостили участники первого контрнаступления советских войск на Дону суровой осенью 1941 года: бывший сапер, ныне Герой Советского Союза майор в отставке Алексей Петрович Пыткин и бывший помощник начальника штаба 248-го стрелкового полка, ныне капитан в отставке Александр Иванович Марков. С их помощью я и написал эти воспоминания о сражениях за Ростов.　

Ф. В. Виноградский

УДАР ПОД РОСТОВОМ

И вот наступил день, которого с нетерпением ждали все — от командующего фронтом до рядового красноармейца. 17 ноября 1941 года в восемь часов тридцать минут началась артиллерийская подготовка, а еще через час войска Южного фронта перешли в наступление. На направлении главного удара части 37-й армии при поддержке авиации (кроме армейской, там действовали РАГ-5, 22-я дивизия дальнебомбардировочной авиации и 66-я смешанная авиадивизия — всего 153 самолета) сразу же прорвали оборону противника на всю ее глубину и пошли вперед…

Сложные метеорологические условия ограничивали действия военно-воздушных сил. Однако и при такой погоде они старались помочь наземным войскам. Довольно мощный удар по колоннам автомашин и танкам Клейста нанесли летчики 5-го скоростного бомбардировочного авиаполка. Одним из героев этого боевого вылета был лейтенант А. И. Решидов.　

18 ноября 37-я армия встретила упорное сопротивление главных сил дивизии СС «Викинг» и 16-й танковой дивизии. На третий день обстановка все еще оставалась напряженной. Но 20 и 21 ноября обозначился перелом: войска генерала А. И. Лопатина начали развивать наступление на Большекрепинском направлении. На участке фронта, где действовала 18-я армия генерал-майора В. Я. Колпакчи, вражеская оборона, проходившая по реке Нагольная, была прорвана. Группировка противника оказалась под угрозой окружения.　

С улучшением погоды наша авиация активизировала боевые действия. Теперь она более эффективно поддерживала свои наземные войска.　

Истребители противника пытались ослабить силу наших ударов с воздуха. Однако советские авиаторы действовали уверенно, демонстрировали и высокие морально-боевые качества, и отличное мастерство. Приведу несколько примеров.　

Старший политрук В. В. Исаев во главе восьмерки истребителей И-16 штурмовал немецкие войска около населенных пунктов Волошине и Генеральское. Когда задание было выполнено, в небе появилось 12 «мессершмиттов».　

Один из них бросился на нашего ведущего. Исаев незамедлительно перевел самолет из левого виража в правый и пошел в лобовую атаку. На дистанции 25–30 метров немец не выдержал и резким маневром вверх попытался выйти из боя. Тут-то и срезал его старший политрук меткой пулеметной очередью. Тем временем другие летчики сбили еще одного фашиста. Группа Исаева возвратилась домой без потерь.　

В тот же день девятка И-16, ведомая старшим лейтенантом Лукьяновым, вылетела на штурмовку вражеской автоколонны, замеченной на участке дороги Алексеево — Тузловка. За передним краем советские летчики увидели, что восемь Ю-87 делают заход для бомбометания наших войск. Лукьянов принял решение немедленно атаковать бомбовозы, расчленить их и бить поодиночке. Первый удар советские истребители нанесли с ходу в лоб, поскольку для маневра не оставалось ни минуты времени. «Юнкерсы» шарахнулись в разные стороны и, освобождаясь от груза, стали разворачиваться на запад. Но двум из