Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Солдаты подчинились, радуясь, что есть кому командовать.

Гастон ле Пан, впрочем, был не из тех, кто привык подчиняться, поэтому с ним Пьер заговорил иначе, не столько приказывая, сколько советуясь:

— Думаю, тебе следует взять пару человек и лошадей, вернуться обратно и поискать нашего стрелка. Ты хорошо его рассмотрел?

— Маленький, смуглый, лет двадцати пяти, с пучком волос на голове.

— Точно. Я видел то же самое.

— Поеду. — Ле Пан повернулся к солдатам. — Расто, Брокар! Трех лошадей обратно на паром!

— Мне понадобится самая резвая лошадь, — сказал Пьер. — Какую посоветуешь?

— Резвее всех жеребец герцога. Но куда ты собрался? Это же я погонюсь за стрелком.

— Сейчас важнее всего жизнь герцога. Поскачу в замок за врачами.

Ле Пан оценил справедливость слов Пьера.

— Верно.

Пьер взобрался в седло и послал могучего жеребца вперед. Он не считал себя опытным наездником, а конь герцога отличался буйным норовом, однако, по счастью, животное притомилось после целого дня пути и потому не стало ерепениться. Пьер пустил коня шагом, затем осторожно пристукнул пятками, посылая рысью.

До замка он добрался через несколько минут, соскочил с коня и вбежал внутрь.

— Герцог ранен! — крикнул он. — Его скоро принесут сюда! Немедленно пошлите за королевским хирургом! И подготовьте для герцога кровать внизу!

Слуги выглядели настолько ошеломленными, что распоряжения пришлось повторить несколько раз.

Герцогиня Анна, из рода д’Эсте, сбежала по ступеням лестницы, привлеченная суматохой внизу. Этой простоватой женщине, супруге Меченого и итальянке по происхождению, исполнился тридцать один год. Их брак был политическим, герцог хранил верность жене не больше, чем прочие мужчины, облеченные достатком и властью, но все-таки относился к Анне тепло, и она платила ему той же монетой.

Юный Анри, пригожий мальчик с золотистыми волосами, бежал следом за матерью.

Герцогиня Анна никогда прежде не заговаривала с Пьером и даже как будто не замечала его присутствия, поэтому следовало перво-наперво дать понять, что он — значимая персона и надежное плечо, на которое при необходимости можно опереться.

Пьер поклонился.

— Мадам, мсье, вынужден сообщить вам, что герцога ранили.

Анри, очевидно, испугался. Пьеру вспомнилось, как этот восьмилетний юнец четыре года назад жаловался, что его не пускают на турнир. Нет, мальчик храбр и способен стать достойным наследником своего воинственного отца, но до этого дня, увы, еще далеко.

— Как? — спросил Анри дрогнувшим голосом. — Где? Кто это сделал?

Пьер, словно не услышав, обратился к его матери:

— Мадам, я велел послать за королевским хирургом и приготовить постель для герцога на нижнем этаже, чтобы не пришлось поднимать вашего супруга наверх.

— Рана серьезная? — уточнила Анна.

— Ему стреляли в спину. Когда я уезжал, он был без сознания.

Герцогиня коротко всхлипнула, но овладела собой:

— Где он? Я должна его увидеть.

— Его принесут с минуты на минуту. Я приказал сделать носилки. Ему нельзя шевелиться.

— Как все случилось? На вас напали?

— Мой отец никогда не повернулся бы спиной к врагу! — воскликнул Анри.

— Тише, милый, — попросила герцогиня.

— Вы правы, мсье, — сказал Пьер, снова отвешивая поклон. — В битве ваш отец всегда встречал врага лицом к лицу. Горестно признавать, но мы столкнулись с изменой. — Он бегло пересказал, как убийца прятался в засаде, а потом выстрелил, когда паром отошел от берега. — Я отправил солдат его изловить.

— Когда его поймают, с него ведь заживо сдерут кожу? — с надрывом спросил Анри.

Пьер внезапно осознал, что, даже если Меченый умрет, это печальное событие может принести пользу.

— Да, конечно, мсье, но не раньше, чем он расскажет, по чьему приказу действовал. Сдается мне, этот стрелок окажется обычным человеком, ничем не примечательным. Истинный злодей — тот, кто его послал.

Прежде чем он успел назвать имя, пришедшее на ум, вмешалась герцогиня.

— Гаспар де Колиньи! — с ненавистью процедила она, будто выплюнув эти слова.

Колиньи и вправду мог считаться главным подозреваемым, теперь, когда Антуан де Бурбон мертв[85], а его брат Луи томится в тюрьме. На самом деле до истины в данном случае добираться не следовало. Колиньи представлялся отличным средоточием ненависти де Гизов, в особенности для чувствительного мальчика, чьего отца недавно подстрелили.

Пьер обдумывал все составляющие своего плана, когда крики со двора дали понять, что герцога доставили в замок.

Пока Меченого заносили внутрь и укладывали в постель, Пьер старался держаться поблизости от герцогини. Всякий раз, когда Анна изъявляла какое-либо желание, Пьер громко повторял ее слова, и поневоле складывалось впечатление, что он является правой рукой герцогини. Сама она была слишком потрясена произошедшим, чтобы обращать внимание на его уловки, и даже радовалась, похоже, тому, что рядом есть человек, который знает, что и как нужно делать.

Меченый пришел в сознание и недолго пообщался с женой и сыном. Потом появились врачи. Они сказали, что рана смертельной не выглядит, однако всем известно, мол, как легко такие раны способны загрязниться, поэтому радоваться никто не спешил.

Гастон ле Пан с двумя своими подручными вернулся ближе к полуночи — с пустыми руками. Пьер перехватил капитана в коридоре замка и сказал ему:

— Возобнови поиски с утра. Сам понимаешь, завтра никакого штурма не будет,