Наблюдения, или Любые приказы госпожи - Джейн Харрис

— Да.

— Он воображает себя Наполеоном Бонапартом, — тихо промолвила миссус. Потом открыла глаза и осмотрела группу на лужайке. — А видишь человека, который от него отходит?

— Да.

— Он мнит себя Господом Всемогущим. — Миссус взглянула на меня округлив глаза. — Представляешь? Считает, что он Иисус Христос наш Бог и Спаситель. Ну не удивительно ли?

Я уставилась на него. С виду вполне обычный парень, ну разве малость тощеват. Я еще не успела ничего толком подумать на сей счет, как миссус проговорила уголком рта:

— Вон та женщина… не хочу указывать рукой… она в зеленом платье, сидит вместе с еще тремя дамами под сосной.

— Ага, вижу.

— Она думает, что у нее на плечах живут крошечные человечки. Вчера днем кто-то случайно натолкнулся на нее. Ох и шуму же было… От толчка все человечки попадали на пол, понимаешь ли. Нам пришлось помогать подбирать их. Разумеется, никаких человечков не было, мы просто подыгрывали бедняжке. Сажали их обратно ей на плечи. Она заливалась слезами. Это очень интересные пациенты, Бесси, они верят в самые несуразные фантазии. В большинстве своем они просто печальны и подавлены, помоги им Господи, или одержимы необъяснимым страхом перед совершенно нестрашными вещами, например углами. Один пациент боится любых углов.

Я посмотрела на миссус. Она казалась оживленной, даже радостной. Стараясь говорить непринужденным тоном, я спросила:

— А Нору вы видели в последние дни?

— О нет. Нора не здесь.

Она оглянулась, проверяя нет ли кого поблизости. Старик привратник сейчас подстригал живую изгородь в дальнем конце розового сада, но он не мог нас слышать.

— Об этом-то я и хотела поговорить с тобой. — Миссус сжала мои руки. — Я безумно рада, что ты приехала, Бесси! Видишь ли, мы с Норой… тебе ведь известно, что мы планировали избавиться от миссис Гилфиллан и ее пособника, чтобы Нора могла жить спокойно?

Не зная что еще делать, я кивнула.

Миссус покачала головой и выразительно закатила глаза.

— Ох и странную же историю я расскажу тебе, Бесси. Во-первых, я случайно встретила саму Гилфиллан. Веришь или нет, я встретила ее и тотчас же узнала. Поистине счастливое стечение обстоятельств. Я искала ее повсюду — хотя это было сложно, поскольку у меня самой имелись причины скрываться от всех. Я сумела незаметно добраться почти до самой станции и стояла там в саду, выглядывая из-за живой изгороди — свободен ли путь. И вдруг смотрю — из станционной таверны выходит она! Та самая женщина, которую я не раз видела у «Замка Хайверс», которая постоянно следила за нами. Это была она, собственной персоной!

Меня замутило от ужаса. Я отчаянно хотела и отчаянно же боялась услышать продолжение истории.

— И что было дальше? — спросила я.

— Я не могла упустить такую возможность, — сказала миссус. — А потому вышла из-за живой изгороди и поспешила за ней следом. Гилфиллан скрылась за углом таверны, и я нагнала ее возле штабеля бочек. Я тотчас же представилась и завязала с ней какую-то пустую беседу, про скверную погоду и все подобное. Поначалу она держалась настороженно, но через пару минут ослабила бдительность. Я сказала, что хочу показать ей кое-что интересное, и предложила немного пройтись. А по пути у нас состоялся преинтересный разговор. Идти пришлось недалеко, только до моста — там я обратила внимание Гилфиллан на низкую ограду. Не хочу вдаваться в подробности. Скажем так, слегка надавив на нее, я заставила ее поменять свою позицию.

Миссус таинственно улыбнулась. Я вспомнила разрезанное пополам тело своей матери, лежащее у железнодорожного полотна менее чем в полумиле от моста. Так значит это правда! Значит, я не ошиблась в своих подозрениях!

Миссус сжала мои руки.

— Но Бесси, самое невероятное я еще не рассказала. Ты просто не поверишь!

— Что такое? — еле выговорила я.

— Оказалось, эта женщина явилась вовсе не за Норой.

— Не за Норой?

Миссус покачала головой.

— Не за ней, милая моя. А за тобой! Она собиралась забрать в Глазго тебя. Вообрази, она притворилась будто знать не знает Нору! Но когда я упомянула твое имя и сказала, какая превосходная служанка из тебя получилась, она очень оживилась. А потом у нас вышла ссора. Ужасная женщина! Настоящее чудовище! А после… впрочем, я рассказала достаточно. Я убедила Гилфиллан оставить тебя в покое. Не беспокойся, милая, она не станет тебе докучать. Теперь тебе ничего не грозит.

Она погладила меня по щеке и заглянула в глаза.

— Милая Бесси, о чем ты думаешь?

Я потрясла головой, смаргивая слезы.

— Ни о чем, мэм. Ни о чем.

Миссус улыбнулась.

— Знаешь, я пришла к заключению относительно тебя. И Нора со мной согласна. Я спросила у нее, и она сказала, что я права.

— К какому… какому заключению, мэм?

— Что ты самый преданный, самый храбрый, самый настоящий друг, о котором только можно мечтать. Мне безумно повезло, что я встретилась с тобой.

Она снова устремила взгляд на крикетную лужайку. В игре там возникла пауза. Наполеон строго выговаривал одному из членов своей команды. А Иисус тем временем перевернулся колесом и дамы зааплодировали. Все они расплывались перед моими глазами.

Чуть погодя миссус снова заговорила.

— Это преинтереснейшее заведение, ты не находишь? Я говорила об этом с доктором Лоуренсом, и он со мной согласен. Не знаю, надолго ли я тут задержусь, Бесси, но я намерена использовать время с толком. Все эти исследования по вопросу послушания домашней прислуги! Оказавшись здесь, я поняла что есть гораздо более занимательные предметы. Умопомешательство! Вот предмет, имеющий наиважнейшее значение в современном мире! Им-то я и стану заниматься теперь. Мне дали перо и бумагу. Я пока не делаю никаких публичных объявлений, но сугубо между нами: я начала писать новую книгу.

Она повернулась ко мне.

— Тебе придется помочь мне с названием. Как, говоришь, называлась другая моя книга?

— «Наблюдения», мэм.

Миссус с улыбкой откинулась на спинку скамьи.

— Точно, «Наблюдения». Ну, если мне будет позволено заметить, не самое удачное название. Нет, на сей раз нам надо придумать что-нибудь получше.

Последующим событиям я собиралась посвятить отдельную главу. Но я не люблю прощаний, а весь мой дальнейший рассказ — одно сплошное прощание. Поэтому постараюсь коротко и по существу.

Я решила задержаться в Фаулберне, чтобы еще не раз навестить миссус. Во второй половине дня я сняла жилье в деревне и возвратилась в лечебницу к чаепитию. Меня просто диво брало, до чего там было все чинно и благородно, пациенты сидели по четверо за столом, и дамы-пациентки раздавали пшеничные лепешки и хлеб с маслом. Я даже познакомилась с Иисусом и Наполеоном. Иисус оказался славным малым, но вот Наполеон смотрел ледяным взглядом. А человек, боявшийся углов, шарахался от всех треугольных кусочков хлеба.

Вечером я вернулась в наемную комнату и распаковывая вещи наткнулась на «Наблюдения», завернутые в старую газету. Я напрочь забыла, что положила в узелок книгу, казалось с тех пор прошла целая вечность. Я задалась вопросом, не станет ли доктор Лоуренс возражать, если я отдам книгу миссус. После костра она выглядела и пахла не лучшим образом. Я открыла обложку и увидела, что огонь добрался и до внутренней стороны. Уголок черно-белой наклейки «Библиотека „Замка Хайверс“» обгорел и дама со служанкой лишились своих ног, обутых в домашние туфельки.

Потом я заметила, что из-под наклейки что-то торчит. Краешек какого-то листка. Я потянула за него и обнаружила, что это не один листок, а несколько сложенных вместе. Я развернула листки и сразу узнала мелкий аккуратный почерк Норы. Один край у всех листков был неровный, словно обрезанный ножницами. Так вот они, недостающие страницы дневника.

На самом деле это оказалось письмо, которое Нора оставила миссус, а господин Джеймс велел уничтожить. Видимо Нора сама вырезала страницы из конторского журнала за неимением писчей бумаги. А миссус ослушалась мужа и спрятала письмо под наклейку в своей книге.

Письмо личное, поэтому я не стану пространно его цитировать. Довольно сказать, что главной его целью было снять с миссус всякую вину. В последнем абзаце Нора писала:

Дорогая миледи, я знаю, как трудно вам было уволить меня, но я также знаю, что не вы приняли такое решение. Прошу вас, не отчаивайтесь! Мы с вами замечательно провели время вместе, правда ведь? После всего случившегося мне нет смысла жить, ибо впереди меня ждут одни лишь страдания. Мне очень жаль подвергать вас такому испытанию, но не печальтесь. Просто помолитесь за меня — ведь кто еще сделает это, если не моя любимая госпожа? Возрадуйтесь за меня, я пускаюсь в новое великое приключение. Не бойтесь, мы с вами встретимся однажды.