Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Судя по виду, он проделал долгий путь: лицо осунулось, ноги мокрые, порты и свита забрызганы грязью. Наверное, это его лошадь у крыльца, подумала Хельга.

– У них, у смолян, уже лет семь или больше князем русин сидит, – сказал другой мужик, Безгода. – Он, видно, и послал.

– От них, от русинов, одни беды везде! – заговорила тетка Тихомила. – Уж такое это племя злодейское, куда ни придут, все везде разорят, разграбят…

– Тише ты! – привычно осадил сестру Несвет. – Ты не слыхала, чтобы Свандра со смолянским князем какой раздор имела? – обратился он к Хельге.

Хельга подумала.

– Нет. Это же… Сверкер его зовут, да? Мой брат его видел зимой, когда ехал из Киева в Хольмгард. Ничего не говорил, чтобы меж ними были нелады.

– А вот так! Людей прислал, Забитицы разорил. Видно, обида какая была.

– Да какая обида! – опять завела Тихомила. – Жили не тужили, никому от нас обиды не было, а теперь сестра моя любезная, Невзорушка… Да жива ли она, моя голубушка… Не улетела бы уже лебедушка на иное, на безвестное живленьице…

– Не причитай ты раньше времени! – опять окоротил ее Несвет. – Сама беды накличешь.

– Южнее Мсты, на озерах, ведь тоже словене живут, – сказал Видимир. – До самой Двины. И если эти, что в Забитицах, через них прошли… Может, там уже разорили все.

– Три десятка человек? – удивилась Хельга.

– Может, их не три десятка, – буркнул Безгода.

– Но может, они на земли Хольмгарда нацелились, а южнее Мсты оттуда по дань не ходят.

Люди опять заговорили все разом: может, мол, по весне Сверкеру своих людей кормить нечем, вот и послал на разбой, а может, и правда мстит за что… Хельга пробралась к Видимиру, и он взял ее за руку.

– И что же дальше? – шепнула она ему. – Они уйдут обратно на юг?

– Леший их знает. У отца же сестра там живет, тетка Невзора. Он хочет ехать смотреть, как они там.

– Не ездил бы ты нынче, – убеждал Несвета еще кто-то из мужчин. – Охота была – в чужой сваре битым оказаться.

– Их мало, тремя десятками на Холм-город они не пойдут, – убеждал другой. – Пограбят, лари и закрома повыгребут, скотину какую забьют, какую с собой увезут, девок и баб того…

– А если полон заберут? – отвечал Несвет. – По Мсте наверх уйдут, там на озера, гонись за ними! Не могу ж я позволить, чтобы мою сестру, зятя, сестричей в полон к смолянам увели! Мать мне не простит!

– Мать, оно да, – закивали старики.

– Сестры детей без помощи покинуть не годится…

– Ох ты, горемычная наша матушка! Не в добрый час ты нас породила, недоброй долей наделила…

– Да гляди, сам не попади в ощип!

– Может, они там вырезали всех подчистую… – пробурчал Безгода.

Хельга было встревожилась за госпожу Сванхейд – ведь разорению подверглись ее владения. Вернее, владения Ингвара конунга, но он в Киеве и на все лето останется там: от Хедина она знала, что нынче летом Ингвар ждет возвращения послов. Люди Романа цесаря и знатные кияне должны вернуться и привезти ему утвержденный Романом договор, чтобы Ингвар тоже его утвердил и принес клятвы. Для Мерямаа это хорошо: до следующей зимы Эйрик мог не ждать столкновения с Ингваром. Но вот, похоже, и смоляне решили воспользоваться случаем, пока князь киевский не может вести дружину на север. Случись настоящая война, встречать врагов придется Тородду и Логи.

Но нет. Несколько десятков человек – слишком мало, чтобы посягать на Хольмгард. Несвет прав: налетчики возьмут в Забитицах, что сумеют, и отправятся по Мсте восвояси. Родичей мужа, живущих в Забитицах, Хельга никогда не видела, но понимала, что он не может остаться равнодушным к их беде. А здесь, в городцах и весях из нескольких дворов, дружина русинов, хорошо вооруженных и опытных, представляла собой грозную силу. Хорошо, что Видимирь отделен от Забитиц двумя дневными переходами сухопутных дорог, а по воде и по волокам – еще больше. Разбойники могут решиться, не встречая сопротивления, пройти еще несколько переходов вниз по Мсте, но здесь, за волоком, их можно не опасаться.

– Как бы не пришлось выкуп платить… – пробормотал Видимир. – Если тетку Невзору в полон взяли, да с детьми… Дорого они нам обойдутся.

– А коли самим налететь за тех русин в полон взять! – Молодец по прозванию Сокольник обернулся и подмигнул. – Пусть потом Сверчок ваш выкуп платит, сами еще в прибыли останемся!

Что сейчас происходит в Забитицах, вестник рассказать не мог: он, один из пастухов, чудом успел схватить лошадь и уйти, когда из-за рощи вдруг вырвалась целая толпа вооруженных людей. Кто уцелел, кто убит, кто в полоне, кто еще сумел ускользнуть – он не знал. Второй пастух, его товарищ, уехал на запад, к словенским весям в той стороне, чтобы они готовились постоять за себя.

Проспорили до темноты, но в итоге решили: Несвет соберет охочих людей, поедет с ними к Забитицам, а там посмотрит: может, удастся встретить словенскую дружину с закатной стороны, и тогда, буде надобность, попытается освободить полон и покарать налетчиков.

Плохие из нас прорицатели, думала Хельга, отправившись наконец вместе с Видимиром к себе в избу. Эйрик и Арнор ждали, что зимой им придется отбиваться от Ингвара, а может, от его братьев из Хольмгарда. На этот случай они, соглашаясь на свадьбу Хельги, взяли с Несвета клятву выступить на их стороне, закрыть проход через волок и немедленно послать им весть при малейшей тревоге. Кто же мог предугадать, что опасность придет не с запада, а с юга, и не для Мерямаа, а для владений самого Хольмгарда!

* * *

Выехал Несвет через день. С ним отправилось почти два десятка молодцев и отроков – благо с севом закончили почти все. Сам Несвет и еще человек пять были верхом, остальные пешком. Шли путем волока – то вдоль речек и озер, то по тропе через лес. Через топкие места были настланы широкие гати, и Несвет ежегодно следил за тем, чтобы вовремя менять подгнившие или разбитые бревна. К вечеру успели в погост посреди пути, рано утром тронулись дальше.

Чужие люди не нашли бы дороги, петлявшей между бесчисленными реками, речками, ручьями, озерами, озерцами и болотами, что раскинулись между Видимирем близ Песи и Забитицким погостом на Мсте. Большая часть дороги до Забитиц осталась позади, и лесные тропы слились с путем волка: здесь в водном пути был очередной разрыв. Сокольник, ехавший впереди основного отряда, придержал коня на опушке мелкого сосняка и спешно вернулся назад.

– Стой, боярин! – вполголоса воскликнул он, размахивая плетью. – Вороги-то наши там!

– Где?

Несвет подался к нему, пешие торопливо столпились вокруг их коней.

– Да вон они идут! – Сокольник показал плетью вдоль тропы вперед. – С десяток видел, пешцы все. В нашу сторону подались, гадюки!

– А ну-ка давай… – Несвет быстро огляделся. – Вон туда! В ельник. Сядем, как пройдут – обстреляем. Только тихо!

К счастью, несколько их лошадей не успели оставить на лесной тропе свежих следов своего присутствия. Спешно отступив шагов с полсотни назад, Несвет со своей дружиной скрылся в ельнике; всадники спешились, лошадей отвели подальше и привязали, оставив с ними самых юных. Основная часть дружины придвинулась к тропе; ратники встали за толстыми стволами, изготовив луки к стрельбе. Наполнял их беспокойный веселый раж, готовность как следует встретить злыдней. Думают, что коли Забитицы врасплох взяли, то им по всей Видимирской волости легкая добыча приготовлена!

Скорее всего, тут не все их войско, думал Несвет, сквозь мелкие кусты вглядываясь в поворот тропы. Они не здешние, мест этих не знают; видно, выслали малую дружину поискать добычи, посмотреть, куда ведет волок. Если удастся перебить этих, то и с оставшимися – а те, должно быть, еще сидят в Забитицах, – расправиться будет легче. Тогда прав удалой Сокольник: сами еще добычу возьмем. Лиходеи платьем цветным, может, небогаты, а вот оружие у них должно быть хорошее…

На повороте тропы что-то мелькнуло. Показались двое, за ними еще двое. Несвет мысленно присвистнул: почти на всех ворогах тускло отсвечивали железом шлемы, на одном-двух были кольчуги. Двое… четверо… шестеро… Всего