Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Может быть, где-то тут в избе у них припрятано еще оружие, мельком подумал Эскиль. Но понимал: заманить их с Хамалем сюда, чтобы просто убить, – для Мистины слишком мелко. Если он вообще продолжает эти переговоры, значит, хочет чего-то другого.

– Садитесь. – Мистина кивнул им на места за пустым столом напротив себя.

Отметил в мыслях, что Эскиль со вчерашней их встречи явно успел побывать в бане: волосы чистые, руки куда чище прежнего, сорочка под кафтаном и волчьим кожухом – из грубого небеленого полотна, но чистая, явно из запасов добромышльских жителей. Конечно, чтобы через несколько банек небольшого городка пропустить пять-шесть сотен грязных варягов, не один день потребуется.

Альв переместился и встал на расстоянии вытянутой руки от Эскиля, сидевшего к нему ближе. Вид его выражал полнейшее безразличие: вероятно, он и не слушал, о чем господин ведет речи, а лишь следил за руками его собеседников.

– Вы получите то, чего хотите, если сначала я получу, чего хочу. – Мистина перешел сразу к делу. – Кто-нибудь из вас видел Эйрика мерянского? Хотя едва ли – где вам с ним встретиться?

– Мы знавали его племянника, – напомнил Эскиль. – Хедина сын Арнора.

– А, да! – Мистин бросил на него веселый взгляд, и Эскиль понял: Мистине известно, что они и племянницу Эйрика тоже знавали.

В ту зиму в Хольмгарде Мистины не было, но княжеская дружина по способности переносить сплетни не уступает бабьим посиделкам.

– Тем лучше! – продолжал Мистина. – Я вам предлагаю случай навестить их всех – и племянников, и самого Эйрика. Вы ведь слышали, что после смерти Олава он отказался платить дань? Раньше у конунга не было времени им заняться, но теперь это время пришло. Однако Эйрик ждет нас не раньше лета. Теперь же у нас есть случай разом решить все затруднения. Вы пойдете на Меренланд – прямо сейчас, отсюда. У вас хватит сил, чтобы захватить если не весь его, то хотя бы часть. Все, что вы там возьмете, – ваше. Удерживаете земли до прихода конунга, то есть до лета или до следующей зимы. Когда он вновь берет с Эйрика клятвы покорности – или его наследников, как получится, – вы забираете всю свою добычу и уходите хоть к Роману, хоть к лысому ётуну.

– Мы никуда не дойдем, – мрачно заметил Хамаль. – Ты хочешь, чтобы мы по дороге сдохли в снегу?

– У вас все будет: припасы, одежда, оружие, сани и лошади. Мне от вас нужны клятвы, что вы займете Меренланд, но никому не скажете, что это конунг вас туда послал. То, что вы сейчас с ним в ссоре, очень удачно: люди будут думать, что вы просто ушли от него и сами выбираете свой путь.

– А! – сообразил Эскиль. – Ведь Ингвар с Эйриком в родстве! Ему нельзя ни самому драться с ним, ни посылать на него своих людей. Его мать не позволит…

– А нам можно! – подхватил Хамаль. – Ловко придумано!

– Согласны? Только учтите, – Мистина взглянул в глаза тому и другому, – о нашем с вами уговоре будете знать только вы, и можете рассказать еще двоим-троим надежным людям, кто имеет вес. Кто там еще с вами – Гримар Мороз?

– Стейнтор Сова, Ятмунд Ведун. Их люди слушают.

– Расскажете Гримару, а прочие пусть думают, что вы сами решили пойти в Меренланд. Сёльвару не говорите, он выболтает. Можете своим сказать, что вы меня убедили, что я дал вам припасов и одежды и позволил уйти куда хотите. И только потом, убравшись с Русской земли, вы якобы надумаете пойти на Эйрика. Там и правда можно взять хорошую добычу – у мери немало серебра и дорогих мехов. Эйрик уже двадцать пять лет торгует с булгарами, а дань удерживает уже шесть лет! Страшно подумать, как он разбогател!

Варяги помолчали и переглянулись. Им предлагалось совсем не то, на что они рассчитывали. Вместо сытой зимовки и отъезда в Миклагард весной, как вскроются реки, им предстоял тяжелый, далекий зимний поход. Исход же всего дела и вовсе терялся где-то в тумане далекого будущего.

– Мы до весны туда не дойдем, – сказал Эскиль. – До весны можно только до Хольмгарда добраться. А там еще пути на месяц с лишним, как я слышал.

– Примерно так, – подтвердил Хамаль. – Я проходил там тридцать лет назад, как мы ходили на сарацин… с твоим отцом, Свенельдич.

– Вы не пойдете через Хольмгард. Госпожа Сванхейд не позволит вам пройти, и она тоже не должна знать, что конунг к этому походу причастен.

– Как же мы пойдем?

– Вы вернетесь на Сож, подниметесь по нему до самых истоков и там выйдете к верхнему Днепру. Это владения Сверкера смолянского, ему принадлежат волоки к рекам на восток и на север. Вы поднесете ему подарки, и он пропустит вас к рекам и озерам, выводящим на верхнюю Мсту. По Мсте вы спуститесь к Забитицкому погосту – это граница владений Хольмгарда и Меренланда, а от него через волок повернете на восток, к Мерянской реке. За зиму того не сделать, и вам придется ждать весны у Сверкера. Возможно, он за помощь потребует часть добычи – тут торгуйтесь сами, как сумеете. Но я дам вам кое-что, что вы поднесете ему, якобы из вашей греческой добычи, чтобы его задобрить. Он не так давно правит смолянами, еще не укрепился, ему не нужны лишние раздоры, и он вас пропустит. У него возьмете речные лодьи и проводников. Я дам людей, кто доведет вас до Сюрнеса, но дальше мои люди дороги не знают. Только у Сверкера вы якобы надумаете идти на Эйрика, и тогда уже никто не догадается связать это решение со мной.

– Мы хотим попасть в Грикланд, – сказал Хамаль, недоверчиво глядя на Мистину. – А ты засылаешь нас куда-то к троллям на рога, в самый Ётунхейм!

– Ну а кого же мне еще туда послать? – почти ласково ответил Мистина. – Вы – самые подходящие для этого люди. Вы совершите немалые подвиги, покорите непокорные земли, возьмете добычу… это уже будет зависеть от вашей отваги и удачи. А потом отправитесь в Грикланд.

– Чего ради нам соглашаться на такой длинный путь в Грикланд? – насмешливо спросил Эскиль.

– Ради того, что иначе вы совершите куда более короткое путешествие – прямиком в Валгаллу. Конунг не позволит собой вертеть. Вы уже показали себя ненадежными людьми, презрели свои клятвы, заставили беспокоиться о вас, будто нам мало беспокойства с греками.

– Мы не первые нару… – оскорбленно начал Эскиль.

– Молчать! – отрезал Мистина, и взгляд его был как удар. – Я слушал, пока вы перечисляли свои обиды, словно бабы, теперь вы меня слушайте. Конунг очень, очень разгневан! Он было приказал мне перебить вас всех до одного, чтобы никто больше не пытался его обмануть и стать ему врагом в его собственных землях! Я с трудом его убедил, что от вас еще может быть польза. Если вы отказываетесь – я подойду к Добромышлю, запру вас там, и сидите, пока не начнете с голодухи жрать друг друга. Надо будет – я подожгу его, и я догадаюсь подпереть ворота снаружи. Кстати, как Велейв? Судя по его виду вчера, эта лихорадка его живым не отпустит, и сколько у вас еще таких? Половина или все же меньше?

– Мы будем биться, – с той же мрачной уверенностью пообещал Хамаль, и его карие глаза сверкнули темным огнем.

– Конечно, будете! Если бы вы не стали биться, вы были бы жалкие рохли, а не те люди, которые сражались под Гераклеей! Мне было бы стыдно за вас, вздумай вы уклониться от боя! Понабрал князь, скажут, увальней по торгам и с ними вздумал с Романом тягаться! Все дело в том, с кем и за что вы будете биться? Со мной под Добромышлем – выиграете только место в Валгалле. Тоже неплохо, но это когда на земле уже ничего хорошего не ждет. А в Меренданде вы