Наблюдения, или Любые приказы госпожи - Джейн Харрис

Я бы много чего не стала делать. Но теперь уже ничего не поправить. Недуг миссус зашел слишком далеко, и я бессильна ей помочь. Кроме того я боялась навредить еще больше. Надо, чтобы о ней позаботился кто-нибудь другой. Кто-нибудь более образованный, умный и здравомыслящий.

Вот почему сразу по возвращении господина Джеймса и доктора я пришла в кабинет и выложила им все без утайки.

Нет необходимости описывать в мельчайших подробностях, что там происходило. Достаточно сказать, что я передала джентльменам все, что миссус мне наговорила, и сообщила свое мнение: она сошла с ума и вина целиком лежит на мне. Я призналась в розыгрыше с призраком и объяснила, что поступила так потому что она нехорошо отзывалась обо мне в своей книге. Я сказала как думала: мол, из-за горя по Норе и смятения, вызванного моими злыми проказами, ум у ней помешался и она стала путать свои собственные эксперименты с фантазиями про воображаемую миссус Гилфиллан. А когда они задали вопрос насчет «Наблюдений», я растолковала, что это за книга такая.

Про двух же джентльменов скажу только одно: они ни разу меня не перебили, пока выслушивали мои показания (а у меня было ощущение, что я именно даю показания). Никаких возмущенных возгласов или приказов немедленно убираться вон из дома, никаких проявлений гнева или волнения, никаких всплескиваний руками. Господин Джеймс правда усиленно грыз ногти, пока я говорила, и пару раз заметно изумился, но доктор по своему обыкновению сохранял полнейшую невозмутимость, казалось он не моргнет глазом и не поведет бровью даже если подпалить ему бакенбарды. Когда я закончила, джентльмены переглянулись. Затем доктор снова уставился на чашечку своей трубки. А господин Джеймс встал, подошел к камину, потом повернулся и посмотрел мне в глаза.

— Поразительная история, Бесси, — сказал он. — Пока трудно решить чему здесь верить, надо разобраться в деле поосновательнее. По всей видимости ты не лжешь, ведь если некоторые сообщенные тобой факты подтвердятся, тебе грозит немедленное увольнение. А главное, я ума не приложу, зачем бы ты стала признаваться в розыгрыше с призраком, если бы на самом деле не устраивала ничего подобного. — Он растерянно взглянул на доктора, словно ожидая от него реплики, но Макгрегор-Робертсон продолжал спокойно курить, опустив глаза долу, и потому господин Джеймс снова обратился ко мне: — Но что до остального, до истории про зловещие заговоры, коварных владельцев конторы, тайные эксперименты и книги, которые пишет моя жена в мое отсутствие — все это кажется немного надуманным, мягко выражаясь.

— Поверьте мне, сэр, — сказала я. — Это все правда. Мне хотелось бы, чтобы это было не так, но здесь ничего не попишешь.

Господин Джеймс кивнул.

— Пожалуйста, Бесси, оставь нас на минутку. Я хочу поговорить с доктором наедине. Не уходи далеко, возможно ты нам еще понадобишься.

Я сделала реверанс и вышла из кабинета. Как только дверь закрылась, они заговорили приглушенными голосами, но я не стала подслушивать, как наверняка сделала бы еще совсем недавно. Я принялась бродить по прихожей, трогая вешалку для шляп, столик для корреспонденции, лестничные балясины и прочие предметы, с которых часто стирала пыль. Я проводила по ним ладонью, словно прощаясь. Голоса в кабинете звучали несколько минут, то возвышаясь то понижаясь. Потом дверь внезапно распахнулась и оба джентльмена стремительно вышли в холл.

Господин Джеймс приблизился ко мне и, кинув взгляд вверх по лестнице, негромко произнес:

— Эта книга, о которой ты говорила. Полагаю, ты скажешь мне, где она хранится.

Я заколебалась, подумав о миссус, Я так долго хранила ее секрет! Но потом я вспомнила безумный блеск в глазах несчастной и околесицу, которую она несла.

— У нее в столе, сэр, — сказала я. — Но госпожа держит ящик запертым, а ключ обычно прячет в кармане платья.

Господин Джеймс уже развернулся кругом и направлялся к лестнице, доктор спешил за ним по пятам. Я выждала несколько секунд, а затем (поскольку мне этого не запретили) последовала за ними. Торопливо поднимаясь по ступенькам, я услышала, как они входят в комнату миссус. Оттуда донеслись приглушенные голоса, слов я не разобрала, потом металлический лязг, будто стойка с каминными приборами опрокинулась. В следующий миг миссус ахнула и выкрикнула «нет!». Раздался пронзительный вопль, звуки возни, шум падения и удары металла о дерево. Потом опять вопль, громче прежнего. Когда я вбежала в комнату, господин Джеймс стоял внаклонку над столом, орудуя кочергой как воровским ломиком, а доктор барахтался с миссус на полу. Она яростно брыкалась и пиналась, пытаясь вырваться. При виде меня в глазах у нее появилась безумная, отчаянная мольба. Бедняжка походила на беспомощное животное в лапах хищника.

— Останови его, Бесси! Останови его! Они заодно с Гилфиллан! Они украдут мои исследования!

— Все в порядке, мэм, — сказала я. — Они хотят помочь вам. Не волнуйтесь.

Но она лишь завизжала и забрыкалась еще сильнее.

Тут раздался протяжный хруст, потом оглушительный треск сломанной доски. Господин Джеймс пошатнувшись отступил на шаг назад. Передняя стенка выдвижного ящика с грохотом упала на пол.

Он принялся извлекать из него содержимое. Сперва достал сами «Наблюдения», затем начал вытаскивать один за другим дневники служанок. Их было несколько дюжин наверно, они лежали на столе кипами. Журнал на журнале, дневники многих служанок.

Миссус вся обмякла и начала тихо плакать. Осознав, что она перестала сопротивляться, доктор поднялся на ноги, подошел к столу, взял «Наблюдения» и начал читать вслух первую страницу.

— «Располагай мы общим описанием характера, нравов, умственного развития современной домашней прислуги, сопровожденным примерами частных случаев, мы извлекли бы из него пользу поистине бесценную».

Он быстро покосился на миссус и продолжил читать, теперь про себя.

Я присела на корточки подле нее и попыталась погладить по голове, но она отпрянула и подозрительно уставилась на меня.

— Не притворяйся моим другом, Бесси, — сказала она со слезами на глазах.

— Но я и есть ваш друг, мэм. Ваш лучший друг.

Несколько секунд миссус буравила меня взглядом, потом видимо решила поверить мне.

— Что с Норой? — спросила она, понизив голос почти до шепота.

Я открыла рот, правда еще не сообразив что сказать, но господин Джеймс избавил меня от необходимости придумывать ответ. Он повернулся к нам и резко произнес:

— Арабелла! Ты прекрасно знаешь, что эта девушка, Нора, умерла!

Слова эти страшно потрясли миссус. Глаза у нее расширились от ужаса, рука взметнулась к горлу.

— Умерла? — проговорила она. — Как умерла? Действительно умерла?

— Да, — подтвердил господин Джеймс. — Бога ради, ты же должна помнить. Она погибла на железном пути.

Миссус наклонила голову набок.

— На железном пути? Да-да, теперь припоминаю. — Она повернулась ко мне. — А ребенок? Как же ее ребенок?

Я непонимающе вылупилась на нее.

— Что? — спрашиваю, и уже собиралась добавить «какой еще ребенок?», но тут оба джентльмена подскочили к нам и я ничего не успела сказать, потому что господин Джеймс потянул меня за руку, поднимая с корточек, а доктор опустился на колени рядом с миссус, загородив ее от меня. Хозяин развернул меня лицом к двери и сказал:

— Послушай, Бесси, мы все немного взволнованы, а твоя госпожа не в себе, как тебе хорошо известно. Она бредит. Думаю тебе лучше оставить нас наедине с ней. Мы должны поговорить с Арабеллой, чтобы выяснить, что из твоего рассказа правда. В любом случае мне надо, чтобы ты сбегала в Соплинг и купила… купила…

— Пива, — промолвил Макгрегор-Робертсон, вскидывая на нас хладнокровные глаза. — Ради всего святого, пусть она купит пива, мне бы очень хотелось выпить нынче вечером, после всего произошедшего.

Господин Джеймс просветлел лицом.

— Точно, пива! Я и сам с удовольствием выпью. — Он принялся хлопать себя по карманам. — Э-э… Дуглас, у вас нет при себе мелочи?

Доктор порылся в кармане и достал несколько монет, которые господин Джеймс взял у него и сунул мне в руку, пока выпроваживал меня за дверь. В коридоре он строго взглянул на меня и предупредил:

— Никому ни слова о случившемся.

— Да, сэр.

— Я не желаю видеть тебя пьяной, но равно не желаю видеть тебя здесь в ближайшие час-полтора. Купи себе выпивки и растяни на подольше. Мы с доктором попробуем добиться от твоей госпожи чего-нибудь внятного. Что же касается до тебя… — Он сурово нахмурился. — Я еще не решил, как поступить с тобой. Подумаю об этом вечером. А пока я не принял решение, Бесси, ты можешь оставаться в моем услужении — но только до первой провинности.

Он вернулся в комнату и с глухим стуком захлопнул за собой дверь, потом в замке проскрежетал ключ.