Наблюдения, или Любые приказы госпожи - Джейн Харрис

— С вашего позволения, мэм, — сказала я, торопясь подняться к ней в комнату прежде ее, — я отнесу ваш багаж наверх.

Я поспешила в холл, ожидая увидеть там два чемодана, но обнаружила только один, чемодан миссус. Я заглянула в кабинет, но там никого не оказалось. В доме стояла такая тишина, что можно услышать как паук пукает. Я воротилась в кухню. Миссус по-прежнему сидела за столом, восхищаясь фотографическими портретами. Я внимательно уставилась на нее, потом спрашиваю:

— А что, господин Джеймс сам отнес свой чемодан наверх, мэм?

— Мм? — откликнулась она. — О нет… я вернулась одна.

Она склонилась над фотографиями, и я не видела ее лица.

— Почему, мэм? Что стряслось?

— Ничего не стряслось, — говорит она. — Почему непременно что-то должно стрястись? Я просто вернулась пораньше. — Она подняла на меня взгляд и рассмеялась. — Ох Бесси, я сыта по горло городом, благодарю покорно. На кошмарном званом ужине я поприсутствовала, и Джеймс больше во мне не нуждался.

Миссус спокойно смотрела мне в глаза, и я не понимала толком, верю я ей или нет. Но прежде чем я успела сказать еще что-нибудь, она попросила:

— А расскажи-ка, Бесси, что здесь происходило в мое отсутствие?

Перед моим умственным взором возникла сперва Нора, потом моя мать. Затем я вспомнила свое падение с железнодорожного откоса и поезд, со страшной скоростью проносящийся мимо, буквально в нескольких дюймах от моего лица.

— Ровным счетом ничего, мэм.

— Ясно. — Не знаю, в тоне ли миссус было дело или в выражении лица, но я сразу поняла, что она мне не поверила. Далее она спросила: — А тебе было не страшно одной в доме ночью?

— Нет, мэм.

— Ты видела кого-нибудь?

— Нет, мэм, — говорю. — И пожалуйста, пожалуйста, гоните прочь дурные мысли. Мы же договорились: никакого призрака в доме нет и никогда не было!

Миссус странно взглянула на меня, потом коротко рассмеялась.

— Да я спрашивала, видела ли ты Гектора или еще кого-нибудь из фермерских работников.

— О! — говорю. — Прощу прощения, мэм. Нет… не видела. Ну разве только Гектора, мельком.

И я побежала относить чемодан наверх.

Маленький медный ключик торчал в замке, ящик стола был заперт. Я быстро вытащила ключ и зашвырнула под кровать — как раз вовремя, ибо уже в следующий миг миссус стремительно вошла в комнату и начала распаковывать вещи. Я встала подле нее и принялась разглядывать пол, театрально хмурясь и цокая языком.

— Ну и пылища здесь, мэм, — говорю, — просто ужас.

Я сбегала вниз за шваброй и давай подметать пол. Через несколько секунд я — совершенно случайно! — нашла под кроватью ключик от стола.

— Вы только гляньте, мэм! — изумленно воскликнула я, поднимая с пола ключ. — Верно, вы ненароком запнули его туда.

Миссус мигом выхватила у меня ключик и сунула в карман. И такой у нее сделался довольный вид, просто сердце радовалось! Теперь она сможет отомкнуть ящик стола и писать дальше свои «Наблюдения», если захочется. Я надеялась, что она будет писать, ведь я знала, как ей нравится это занятие.

Вечером мы ужинали вдвоем в кухне, как в прежние дни. За едой миссус поподробнее рассказала мне про поездку в Эдинбург: про гостиницу, где в номере воняло газом, про посещение электрического Волшебного Фонтана и про скучный ужин, где ей пришлось несколько часов кряду наблюдать, как ее муженек лижет волосатую задницу Дункана Гренна, ЧП (ну разве что она выразилась поизящнее).

В какой-то момент миссус порывисто сжала мою руку.

— Милая Бесси, я знаю, в последнее время я уделяла тебе мало внимания, но скоро все переменится. После установки фонтана Джеймс уедет в Глазго, возможно на две недели. В прошлом году об эту пору он уезжал на целый месяц! Так что в недалеком будущем мы с тобой станем проводить много времени вместе.

— Да, мэм.

— И я хочу отныне быть с тобой честной, — сказала она. — Видишь ли, я кое-что от тебя утаила. Это секрет, Бесси. Никто о нем не знает. Но я поступила дурно, что скрыла от тебя.

Странные вещи творятся у нас в головах в подобные моменты. У меня в голове вдруг стало пусто. Я смотрела на миссус и думала, ну какая же у нее гладкая, белая кожа. Даже волоски у нее на висках растут чудо как красиво. Да разве столь восхитительное создание способно на дурные поступки?

Миссус встала, немного прошлась по кухне и после минутного колебания заговорила:

— Я пишу книгу. Книгу про слуг. Не роман, а теоретическое сочинение о преданности, послушании и так далее. Уверена, ты о чем-то таком догадывалась, принимая во внимание разные мои поручения.

Она умолкла, словно ожидая от меня каких-то слов. Но я не нашлась что сказать и просто кивнула. Тогда она продолжила:

— Книга — это секрет. Даже муж о ней не знает. Если он узнает, что я пишу такую книгу — или любую другую — он станет дразнить меня и все испортит. Иначе не могу объяснить. В общем, он о ней не знает. И я сильно рискую, рассказывая тебе про нее, потому что теперь ты располагаешь сведениями, которые сможешь использовать против меня при желании.

Здесь она умолкла и пытливо посмотрела на меня.

— Это все, мэм? — спросила я.

— Как тебя понимать?

— Это единственный ваш секрет? Что вы пишете книгу?

Миссус издала смешок.

— Ну… да. Разве этого мало?

— Да, мэм. То есть нет, мэм. Я просто подумала, может вы хотите открыть мне еще какой-нибудь секрет.

Я сама толком не понимала, что говорю. Просто несла какую-то околесицу.

Миссус подошла и снова села рядом.

— Ну не чудесно ли, Бесси? Мы с тобой снова вместе и скоро надолго останемся здесь вдвоем. Ты не представляешь, как я ждала этого.

Она говорила вроде бы радостные вещи, но в глазах у нее стояла глубокая печаль. О, как мне хотелось взять и выложить всю правду. Сказать, что я читала «Наблюдения». И что ходила тем же путем, каким ходила Нора по ее заданию. И что она зря винит себя в гибели глупой девицы. Но конечно, я не могла сказать ничего подобного: я страшно боялась признаться, что лазила к ней в стол без спросу. Вот уже дважды, дрянь я такая. Нет, с этим надо кончать. И я тогда же поклялась себе: больше никакого нососуйства не в свои дела. Еще я решила сделать особливо длинную запись в дневнике (насочинять чего-нибудь, разумеется), чтобы доставить миссус удовольствие.

Ночь выдалась ясная и морозная, как и предшествовавший ей день. Голова у меня прямо гудела от мыслей, но в конце концов я все-таки задремала, а спустя время очнулась и увидела в окне блистающий лунный серп под алмазной звездой, они словно сияли изнутри, похожие на драгоценные серьги, пришпиленные к черному бархату неба. От них исходил яркий свет, и в первый момент я подумала, что он-то и разбудил меня, но потом тишину нарушил пронзительный гортанный вопль, бессловесный крик ужаса, сотрясший стены дома.

Я рывком села на кровати. Похоже, крик донесся со стороны комнаты миссус. И по всей видимости он был не первым, поскольку звук показался уже знакомым, навроде эха. Наступившая затем тишина испугала меня не меньше. Несколько мгновений я сидела, оцепенев от ужаса, с бешено стучащим сердцем. Потом выпрыгнула из постели и не одеваясь, босиком ринулась вниз, к Арабелле.

Едва я достигла лестничной площадки, миссус пулей вылетела из своей комнаты, в ночной сорочке, с растрепанными волосами, которые словно стояли дыбом вокруг искаженного мертвенно-бледного лица. Она кинулась ко мне, с вытаращенными от страха глазами, и указала прыгающей рукой на свою дверь. Губы у нее тряслись так сильно, что поначалу она не могла выговорить ни слова.

— Что такое? — прошептала я. — В чем дело?

— О!.. О!.. О!.. — повторяла миссус, и сперва я подумала, что она просто восклицает, но потом сообразила, что она пытается что-то сказать.

— О!.. Она!.. Она там! Она там!

У меня аж волосы под мышками зашевелились, я вспомнила свое недавнее видение девушки, стоявшей надо мной с жутким выражением лица. Мог ли миссус присниться такой же сон? Или в доме и впрямь водится призрак? На сей раз я без тени сомнения знала, что не сплю. На сей раз я точно выясню, что же там такое.

Миссус вцепилась в мою ночную рубашку, пытаясь удержать меня, но я вырвалась и вбежала к ней в комнату.

Я ожидала, что окажусь в кромешной тьме, но с удивлением увидела зажженную свечу у кровати и окно с раздвинутыми портьерами, в которое лился лунный свет. Я тотчас посмотрела на место, где Нора «являлась» мне, но ничего там не обнаружила. Потом быстро огляделась вокруг — никогошеньки.

Миссус на цыпочках вошла в комнату за мной следом и остановилась подле двери, по-прежнему дрожа всем телом. Взяв свечу, я заглянула за портьеры, в шкаф, под кровать.

— Здесь никого нет, мэм, — доложила я. — Никаких причин для страха.