Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

в комнате для посетителей вместе с каким-то иранцем. Этот второй человек, как предупредил Кобёрна Галлахер, всегда присутствовал при посещениях и говорил на идеальном английском языке: предположительно он обретался там для подслушивания. Кобёрн заявил Маджиду, что не хочет, чтобы его подслушивали во время общения с Полом, и Маджид согласился отвлечь осведомителя разговором.

Кобёрна представили полковнику. На ломаном английском тот сказал, что весьма сожалеет по поводу заключения в тюрьму Пола и Билла и надеется, что скоро их выпустят. Это прозвучало искренне. Кобёрн отметил про себя, что ни полковник, ни осведомитель не были вооружены.

Дверь открылась, и вошли Пол и Билл.

Оба в изумлении уставились на Кобёрна — ни одного из них не предупредили, что он находится в городе, а отросшая борода вызвала шок.

— Какого черта ты здесь делаешь? — выпалил Билл и широко улыбнулся.

Кобёрн тепло пожал руки обоим. Пол пробормотал:

— Парень, не могу поверить, что ты здесь.

— Как дела у моей жены? — спросил Билл.

— У Эмили все прекрасно, у Рути тоже, — сообщил им Кобёрн.

Маджид принялся громко разговаривать на фарси с полковником и осведомителем. Похоже, он рассказывал им сложную историю, сопровождая ее множеством жестов. Рич Галлахер начал разговаривать с Биллом, а Кобёрн сел рядом с Полом.

Саймонс решил, что Кобёрн должен опросить Пола о порядках в тюрьме и поговорить с ним о плане спасения. Полу было отдано предпочтение по сравнению с Биллом, поскольку, по мнению Кобёрна, именно Пол, похоже, из них двоих был лидером.

— Если ты еще не догадался, — начал Кобёрн, — мы собираемся вытащить вас отсюда силой, если это необходимо.

— Я уже догадался, — ответил Пол. — Не уверен, что это хороший замысел.

— Почему?

— Могут пострадать люди.

— Слушай, Росс откопал наилучшего человека во всем мире для такой операции, и у нас полная свобода действий…

— Не уверен, что мне этого хочется.

— Твоего разрешения не требуется, Пол.

Пол улыбнулся:

— О’кей.

— Теперь мне нужна кое-какая информация. Куда вы ходите на прогулку?

— Гуляем прямо здесь, во дворе.

— Когда?

— По четвергам.

Сегодня был понедельник. Следующая прогулка состоится 18 января.

— Сколько времени вы там проводите?

— Около часа.

— В какое время дня?

— По-разному.

— Вот дерьмо. — Кобёрн сделал усилие, чтобы выглядеть расслабленно, стараться не понижать голос или бросать взгляды через плечо, дабы увидеть, не подслушивает ли кто-нибудь. Все должно было выглядеть как обычный дружеский визит.

— Сколько охранников в тюрьме?

— Около двадцати.

— Все в форме, все вооружены?

— Все в форме, некоторые вооружены ручным оружием.

— Никаких винтовок?

— Ну… никто из обычных охранников не имеет винтовок, но… Видишь ли, наша камера располагается как раз через двор, и в ней есть окно. Ну, утром там появляется группа почти из двух десятков других охранников, что-то вроде элитной части, можно сказать. У них винтовки и какие-то блестящие каски. У них здесь утреннее построение, потом я никогда не вижу их в течение всего дня. Не знаю, куда они уходят.

— Попытайся узнать.

— Постараюсь.

— Какая камера твоя?

— Когда ты выйдешь отсюда, окно более или менее напротив тебя. Если ты будешь вести отсчет с правого угла двора в направлении налево, это будет третье окно. Но, когда приходят посетители, ставни закрывают, чтобы мы не могли смотреть на женщин, как они говорят.

Кобёрн кивнул, пытаясь запомнить все это.

— Тебе необходимо сделать следующее, — сказал он, — первое: обзор внутренней части всей тюрьмы с размерами, как можно наиболее точными. Я вернусь и узнаю от тебя подробности, чтобы мы могли нарисовать план. Второе: держись в форме. Каждый день занимайся упражнениями. Тебе надо быть в форме.

— О’кей.

— Теперь расскажи мне свой распорядок дня.

— Они будят нас в шесть утра, — начал Пол.

Кобёрн сосредоточился, зная, что ему придется повторить все это Саймонсу. Тем не менее в глубине души ему не давала покоя одна мысль: если мы не знаем, в какое время дня их выпускают на прогулку, как, черт побери, мы будем знать, когда перелезать через стену?

* * *

— Ответ — время посещений, — изрек Саймонс.

— Каким образом? — удивился Кобёрн.

— Это единственная ситуация, когда мы можем прогнозировать, что они будет вне настоящего заключения и доступны для похищения в определенный момент времени.

Кобёрн кивнул головой. Они сидели втроем в гостиной дома Кина Тейлора. Это была просторная комната с персидским ковром. Они подтащили три стула в середину, поставив их вокруг кофейного столика. Рядом со стулом Саймонса на ковре росла горка пепла от сигар. Тейлор будет вне себя от злости.

Кобёрн чувствовал себя как выжатый лимон. Быть объектом допроса Саймонса оказалось еще более мучительно, нежели он предполагал. Когда у него возникала уверенность, что рассказал все, Саймонс изобретал новые вопросы. Когда Кобёрн не мог точно вспомнить что-то, Саймонс заставлял его напрягать мозги до тех пор, пока он не вспомнит. Саймонс выуживал из него информацию, которую тот не запоминал сознательно, просто задавая ему нужные вопросы.

— Фургон и лестница — этот вариант отпадает, — постановил Саймонс. — Уязвимым местом охраны является ее нерадивая дисциплина. Мы можем запустить туда двух человек с пулеметами или «вальтерами» под пальто. Пола и Билла приведут в зону для свиданий. Два наших человека должны быть в состоянии