Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

согласно обычаю, был ее боссом. Небольшой человечек на исходе среднего возраста делал все то немногое, что было в его силах, чтобы помочь американцам, побуждая их принимать пищу и подкупая охранников для выпрашивания лишних поблажек. Этот человек знал всего с дюжину или около того слов по-английски, а Пол немного говорил на фарси, но они умудрялись общаться на ломаном языке. Пол узнал, что тот был видным бизнесменом, владельцем строительной компании и отеля в Лондоне. Пол показал ему фотографии Карен и Энн-Мари, принесенные Тейлором, и «босс» выучил их имена. Насколько было известно Полу, он, по всей вероятности, погряз в преступлениях, в которых его обвиняли; но проявляемые им забота и теплота в отношении иностранцев действовали чрезвычайно ободряюще.

Пол был также тронут отвагой своих коллег из «ЭДС» в Тегеране. Ллойд Бриггс, теперь улетевший в Нью-Йорк, никуда не уехавший Рич Галлахер и Кин Тейлор, вернувшийся обратно, все рисковали своими жизнями каждый раз, когда ехали на автомобилях в тюрьму через охваченный беспорядками город. Каждому из них также угрожало то, что Дадгару могло взбрести в голову захватить их в качестве дополнительных заложников. Пол был особенно рад, когда услышал, что его навестит Боб Янг, ибо жена Боба только что родила и для него в это время было особенно рискованно подвергать себя опасности.

Пол сначала воображал, что его с минуты на минуту могут освободить. Теперь он твердил себе, что его освободят со дня на день.

Одного из его сокамерников выпустили. Это был Лючо Рандоне, итальянский строитель, работавший по найму в строительной компании «Кондотти д’аква».[305] Рандоне после освобождения явился навестить их, захватив с собой две чрезвычайно большие плитки итальянского шоколада, и рассказал Полу и Биллу, что сообщил о них итальянскому послу в Тегеране. Посол пообещал повстречаться со своим американским коллегой и поделиться секретом вызволения людей из тюрьмы.

Но самым большим источником оптимизма Пола был доктор Ахмад Хоуман, адвокат, заменивший по настоянию Бриггса иранских юристов, которые дали никуда не годный совет по залогу. Хоуман навестил их в течение первой недели пребывания в тюрьме. Они сидели в приемном помещении тюрьмы — по какой-то причине, не в комнате для посещений в низеньком здании, расположенном через двор, — и Пол опасался, что это помешает искреннему разговору адвоката с клиентом. Однако Хоумана не пугало присутствие тюремной охраны.

— Дадгар пытается заработать себе репутацию, — заявил он.

Неужели это было правдой? Сверхъярый следователь, пытающийся произвести впечатление на своих начальников — или, возможно, революционеров — своим антиамериканским усердием?

— Служба Дадгара обладает чрезвычайным могуществом, — продолжал Хоуман. — Но в данном случае он сильно рискует. У него не было оснований для вашего ареста, а залог чрезмерно высок.

Пол начал испытывать благосклонность к Хоуману. Похоже, он был знающим и внушающим доверие профессионалом.

— Итак, что же вы собираетесь делать?

— Моей стратегией будет снижение залога.

— Каким образом?

— Для начала я поговорю с Дадгаром. Надеюсь, что смогу донести до него, насколько огромен залог. Но, если он продолжит оставаться на своей непримиримой позиции, я пойду к его начальству в Министерстве юстиции и постараюсь убедить их дать ему приказ снизить залог.

— И сколько, по вашему мнению, это займет?

— Вероятно, неделю.

Минуло более недели, но Хоуман продвигался вперед. Он возвратился в тюрьму с сообщением, что начальство Дадгара согласилось заставить следователя пойти на попятную и снизить залог до суммы, которую «ЭДС» могла бы уплатить безболезненно и быстро из денег, имевшихся в Иране. Источая презрение к Дадгару и уверенность в себе, он триумфально объявил, что все будет доведено до конца на второй встрече между Полом, Биллом и Дадгаром 11 января.

Естественно, в этот день Дадгар заявился в тюрьму после обеда. Как и раньше, сначала он захотел встретиться с Полом. Когда охранник повел его через двор, Пол был в отличном настроении. Дадгар был всего-навсего переусердствовавшим исполнителем, подумал он, а теперь его осадило начальство, и этот служака будет вынужден подчиниться.

Дадгар ожидал его в обществе все той же женщины-переводчицы. Он приветствовал Пола коротким кивком головы, и тот сел, подумав, что вид у следователя был не очень-то смиренный.

Дадгар заговорил на фарси, а госпожа Нурбаш перевела.

— Мы явились сюда, чтобы обсудить сумму вашего залога.

— Хорошо, — согласился Пол.

— Господин Дадгар получил письмо на этот предмет от чиновников Министерства здравоохранения и социального обеспечения.

Она начала переводить письмо.

Сотрудники министерства требовали, чтобы залог за двух американцев был увеличен до двадцати трех миллионов долларов — почти в два раза, — дабы компенсировать убытки министерства, поскольку «ЭДС» отключила компьютеры.

До Пола дошло, что сегодня его не собираются освобождать.

Это письмо было частью заранее продуманного плана. Дадгар ловко перехитрил доктора Хоумана. Сегодняшняя встреча была всего-навсего абсурдным театральным представлением.

Это взбесило его.

К чертям все церемонии с этим выродком.

Когда письмо было прочитано, он промолвил:

— Теперь я хочу кое-что сказать и требую, чтобы вы перевели каждое слово. Это ясно?

— Конечно, — сказала госпожа Нурбаш.

Пол выговаривал каждое слово громко и четко.

— Вы продержали меня в тюрьме четырнадцать суток. Меня не приводили в суд. Мне не было предъявлено никаких обвинений. Вам еще придется предоставить хотя бы одну улику, обличающую меня. Вы даже не обозначили, в каком преступлении меня могут обвинить. Вы гордитесь иранским правосудием?

К удивлению Пола, эта тирада несколько растопила ледяной взгляд Дадгара.

— Прошу прощения, — изрек Дадгар, — что вы вынуждены в одиночку отвечать за неправомерные поступки вашей компании.

— Нет, нет и нет, — возразил Пол. — Я представляю собой компанию. Я являюсь ответственным лицом. Если компания совершила проступок, страдать должен я. Но мы не сделали ничего