Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

В предыдущий день, тотчас же после прибытия в Тегеран, Хауэлл побеседовал с Ахмадом Хоуманом, новым местным адвокатом «ЭДС». Доктор Хоуман порекомендовал ему не встречаться с Дадгаром, по меньшей мере пока: высока вероятность, что Дадгар намеревался арестовать всех американцев с «ЭДС», которых только сможет найти. В их числе могли оказаться и адвокаты.

Хауэл нашел, что Хоуман производит внушительное впечатление. Крупный, дородный человек на шестом десятке, по иранским понятиям хорошо одетый, он был экс-президентом «Ассоциации иранских юристов». Хотя английский у него был неважный — вторым языком у него являлся французский, — адвокат выглядел уверенным в себе и знающим человеком.

Совет Хоумана соответствовал тому, что Хауэллу подсказывал его нюх. Ему всегда нравилось тщательно готовиться к любому столкновению. Он верил в старую поговорку адвокатов, выступающих в суде: никогда не задавай вопрос, если не знаешь заранее на него ответ.

Совет Хоумана был подкреплен сообщением Банни Флейшейкер. Будучи американской девушкой с иранскими друзьями в Министерстве юстиции, Банни предупредила Джея Кобёрна еще в декабре, что Пола и Билла собираются арестовать, но в то время ей никто не поверил. События задним числом подтвердили обоснованность ее предупреждений, и поэтому к ней отнеслись серьезно, когда в начале января она как-то вечером позвонила в одиннадцать часов Ричу Галлахеру.

Этот разговор напомнил Галлахеру телефонные звонки в фильме «Вся президентская рать», в котором нервные информаторы разговаривали с газетными репортерами посредством импровизированного кода. Банни начала словами:

— Вы знаете, кто это?

— Думаю, что да, — ответил Галлахер.

— Вам говорили обо мне?

— Да.

Телефоны «ЭДС» прослушивались, а разговоры записывались на пленку, объяснила она. Причиной ее звонка было желание сообщить о сильной вероятности того, что Дадгар арестует еще нескольких руководящих сотрудников «ЭДС». Она рекомендовала им либо покинуть страну, либо переехать в отель, где проживает большое число журналистов. Ллойд Бриггс, который как № 3 после Пола представлял собой наиболее вероятную цель для Дадгара, покинул страну — ему было необходимо вернуться в Штаты, чтобы в любом случае проинформировать юристов «ЭДС». Прочие, Галлахер и Кин Тейлор, переехали в «Хайатт».

Дадгар не арестовал очередных сотрудников «ЭДС» — но это пока.

Хауэлла больше не требовалось убеждать. Он собирался не попадаться Дадгару на пути, пока не будет уверен в основных правилах игры.

Затем в восемь тридцать этим утром Дадгар совершил налет на «Бухарест».

Он появился с полудюжиной следователей и потребовал показать папки с делами «ЭДС». Хауэлл, прятавшийся в кабинете на другом этаже, позвонил Хоуману. После быстрого обсуждения тот посоветовал всему персоналу «ЭДС» сотрудничать с Дадгаром.

Дадгар хотел видеть дела Чьяппароне. Шкаф с делами в кабинете секретаря Пола был заперт, и никто не мог найти ключ. Конечно, это еще более подстегнуло интерес Дадгара к этим папкам. Кин Тейлор решил проблему в характерной для него прямой манере: взял монтировку и взломал дверцу.

Тем временем Хауэлл улизнул из здания, встретился с Хоуманом и отправился в Министерство юстиции.

Это было равным образом ужасно, ибо ему пришлось продираться через буйную толпу, которая устроила демонстрацию у министерства против удержания в тюрьме политических заключенных.

Хауэлл и Хоуман встретились с доктором Кианом, начальником Дадгара.

Хауэлл поведал Киану, что «ЭДС» является компанией с хорошей репутацией, которая не совершила ничего дурного и стремится к сотрудничеству в любом расследовании, дабы обелить свое имя, но хочет вызволить своих сотрудников из тюрьмы.

Киан заявил, что он давал указание одному из своих помощников просить Дадгара пересмотреть это дело.

Все это прозвучало для Хауэлла пустыми словами.

Он уведомил Киана, что хотел бы поговорить о снижении суммы залога.

Разговор велся на фарси, а Хоуман переводил. Хоуман сказал, что Киан не занимает непоколебимую позицию по снижению залога. По мнению Хоумана, они могут рассчитывать на снижение наполовину.

Киан снабдил Хауэлла запиской, позволяющей ему навестить Пола и Билла в тюрьме.

Эта встреча была практически безрезультатной, подумал Хауэлл после ее завершения, но, по крайней мере, Киан не арестовал его.

Когда адвокат вернулся в «Бухарест», он обнаружил, что Дадгар также никого не арестовал.

Чутье адвоката все еще подсказывало ему избегать встречи с Дадгаром, но теперь тот же самый нюх боролся с другой стороной его личности: нетерпением. Были времена, когда Хауэлл испытывал усталость от расследования, подготовки, прогнозирования, планирования, — времена, когда он хотел двигаться вперед, решая проблему вместо того, чтобы размышлять о ней. Ему нравилось брать на себя инициативу, чтобы противник реагировал на его действия, нежели наоборот. Эта склонность теперь была усилена присутствием в Тегеране Росса Перо, всегда первым встававшим с постели по утрам, задававшим сотрудникам вопросы, чего они достигли вчера и какие задачи намереваются выполнить сегодня, вечно гоняясь за всеми по пятам. Так что нетерпение пересилило осторожность, и Хауэлл решил встретиться лицом к лицу с Дадгаром.

Вот почему он был перепуган.

Если уж Хауэлл впал в уныние, то его жена и подавно.

Анджеле Хауэлл нечасто доводилось видеть мужа за последние два месяца. Он провел большую часть ноября и декабря в Тегеране, пытаясь убедить министерство оплатить счет «ЭДС». Вернувшись в Штаты, муж пропадал на «ЭДС» допоздна, работая над проблемой Пола и Билла, за исключением тех дней, когда он вылетал в Нью-Йорк для встреч с иранскими юристами. 31 декабря Хауэлл прибыл домой во время завтрака, проработав всю ночь на «ЭДС», и обнаружил Анджелу с девятимесячным младенцем Майклом, сжавшимися в комок перед горящими дровами в камине в холодном темном доме: ледяная буря вызвала отключение электричества. Он переселил их в квартиру сестры и вновь убыл в Нью-Йорк.

Анджела уже была всем сыта по горло, и, когда Хауэлл объявил, что вновь едет в Тегеран, жена расстроилась.

— Ты знаешь, что там происходит, — простонала