Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

полицейских, пристально наблюдавших за женщинами. Кроме того, здесь по обе стороны улицы собралось изрядное число зевак — преимущественно мужского пола. Отовсюду неслись свист и оскорбительные выкрики. Шарлотта услышала, как один из них громко сказал:

— Все, что вам надо на самом деле, так это хорошая случка! — И она густо покраснела.

Потом она заметила, что многие женщины несли что-то вроде жезлов, увенчанных серебряной стрелой. Она спросила соседку по маршу, что символизирует этот знак.

— Стрелы на тюремных робах, — ответила та. — Все, кто несет стрелу, побывали за решеткой.

«За решеткой!» — Шарлотта одновременно поразилась и испугалась. Она слышала, что несколько суфражисток прошли через суд и тюремное заключение, но сейчас, оглядываясь вокруг, видела, что серебряных стрел сотни. И впервые осознала, что день может закончиться для нее в полицейском участке. От этой мысли слегка задрожали колени. «Не пойду дальше, — решила она. — Мой дом совсем рядом — на другом конце парка. Я попаду туда за пять минут. А угодить в тюрьму? Нет, я там погибну!» Она снова огляделась по сторонам. А потом сказала себе: «Я не совершаю ничего противозаконного. С чего же мне бояться попасть в тюрьму? Почему я не могу помочь донести петицию до короля? Если мы этого не сделаем, женщины так и останутся слабыми, ограниченными и глупыми созданиями». Оркестр снова заиграл марш. Шарлотта распрямила плечи и зашагала в такт музыке.

В конце Мэлл высился фасад Букингемского дворца. Шеренга полицейских как пеших, так и конных, выстроилась вдоль всего здания. Шарлотте, находившейся в первых рядах процессии, оставалось лишь гадать, что лидеры суфражисток собирались делать, добравшись до дворцовых ворот.

Ей вспомнилось, как однажды она вышла из магазина «Дерри и Том» и на нее кинулся на тротуаре какой-то совершенно пьяный тип. Проходивший мимо джентльмен в цилиндре ловко отпихнул буяна в сторону своей тростью, а лакей проворно помог Шарлотте сесть в поджидавшую рядом карету.

Сегодня ей на помощь прийти некому.

Они вплотную подошли к воротам.

«В последний раз я была здесь по приглашению», — подумала Шарлотта.

Первый ряд демонстранток уперся в полицейский кордон. На мгновение все замерли. Но шедшие сзади уже напирали. Внезапно Шарлотта увидела миссис Панкхерст. На ней были жакет и юбка из пурпурного бархата, белая блузка с высоким воротником и зеленая жилетка. Шляпу, тоже пурпурных тонов, украшали перо страуса и вуаль. Она отделилась от толпы и как-то незаметно ухитрилась добраться до дальних ворот, ведущих на площадь перед дворцом. Как же смело и решительно эта миниатюрная женщина шагала к королевским воротам!

Ее остановил инспектор полиции в фуражке. Массивный и крепкий мужчина был на добрый фут выше своей оппонентки. Они обменялись репликами. Миссис Панкхерст сделала еще шаг вперед, но инспектор встал на ее пути. Она попыталась обойти его. Но затем, к ужасу Шарлотты, полисмен обхватил миссис Панкхерст медвежьими лапами, оторвал ее ноги от земли и понес куда-то в сторону.

Шарлотта была вне себя от злости, как, казалось, и все женщины, ставшие тому свидетельницами. Толпа демонстранток врезалась в полицейское оцепление. Шарлотта видела, как две или три женщины прорвали его и побежали в сторону дворца, преследуемые констеблями. Лошади забеспокоились, подались под всадниками назад, а их стальные подковы угрожающе заклацали по брусчатке. Заградительная линия стала рассыпаться. Несколько женщин вступили в борьбу с полицейскими и были повалены на мостовую. Шарлотту приводила в ужас одна мысль, что к ней кто-то может прикоснуться. Между тем некоторые мужчины из числа праздных зевак устремились на помощь полиции, и толкотня переросла в драку. Немолодую женщину, стоявшую неподалеку от Шарлотты, полисмен ухватил за бедра.

— Немедленно уберите руки, сэр! — возмущенно воскликнула она.

Но полицейский лишь ухмыльнулся:

— Не рыпайся, дорогуша. Сегодня я могу тебя лапать, как мне вздумается!

Большая группа мужчин в канотье врезалась в толпу, пихая женщин и орудуя кулаками. Но и среди суфражисток нашелся боевой отряд, вооруженный булавами. Они перешли в контратаку, и хулиганам в соломенных шляпах пришлось рассеяться, чтобы спастись от них. Сторонних наблюдателей не осталось: теперь в схватку вступили все. Шарлотте хотелось немедленно бежать, но, куда бы она ни повернулась, перед ней возникали сцены насилия. Один из молодчиков в котелке облюбовал себе жертву помоложе и вцепился в нее, схватив одной рукой за грудь, а другую запустив между ног. Шарлотта слышала, как он при этом злорадно сказал:

— Тебе ведь давно этого хотелось, скажешь, нет?

Жестокость происходящего на ее глазах заставила Шарлотту помертветь от страха. Это напоминало ей какую-то средневековую картину, изображавшую чистилище, где люди подвергались немыслимым пыткам, но только все происходило в реальности, и она оказалась в гуще событий. Ее сильно толкнули сзади, и она упала, поцарапав ладони и ударившись о камни коленями. При этом кто-то еще и наступил ей на руку. Она хотела подняться, но ее повалили опять. Мелькнула мысль, что она может погибнуть под копытами лошадей. В отчаянии она ухватилась за подол плаща какой-то женщины и сумела встать на ноги. Некоторые из суфражисток пытались сыпать перец в глаза нападавших мужчин, но в царившей неразберихе попасть в цель было трудно, и они невольно на время ослепляли как мужчин, так и женщин. Столкновение становилось все более и более опасным для жизни. Шарлотта видела, как у одной из лежавших на земле женщин из носа струилась кровь. Ей хотелось помочь несчастной, но она не могла даже пошевелиться. Все, на что она сейчас была способна, — это удержаться на ногах. Она уже не понимала, какие эмоции в ней преобладают: гнев или страх. Мужчины — как полиция, так и заурядные обыватели — избивали женщин, получая от этого откровенное удовольствие. С нарастающей внутри истерикой она подумала: «Почему они еще и скалятся при этом?» К своему ужасу, она вдруг почувствовала, как огромная лапища ухватила ее повыше талии, сжимая груди. Она повернулась и неуклюже отпихнула от себя чужую руку. Перед ней стоял молодой человек лет двадцати в добротном твидовом костюме. Он снова ухватил ее за груди, стараясь впиться пальцами посильнее. Никто и никогда не прикасался к ней там. Она стала бороться с мужчиной, отчетливо читая на его лице смесь ненависти и похоти.