Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

заторе, возникшем перед вокзалом Юстон, он обогнал машину и уехал чуть вперед, немного опасаясь, что Уолден увидит его, когда автомобиль снова догонит велосипедиста. И так и держался впереди на всем протяжении Юстон-роуд, изредка бросая через плечо взгляд и убеждаясь, что машина следует тем же маршрутом. На перекрестке с Кингз-Кросс он остановился, чтобы отдышаться, и позволил автомобилю проехать мимо. Машина свернула на север. В тот момент, когда она поравнялась с ним, Максим отвернулся, а потом последовал дальше.

Транспортный поток был достаточно плотным, чтобы не отставать, хотя усталость начинала сказываться. Максиму оставалось надеяться, что Уолден действительно едет на встречу с Орловым, и в таком случае преследовать его теперь придется недолго — особняк на севере Лондона, неприметно стоящий в одном из переулков, был бы идеальным местом, чтобы укрыться от посторонних глаз. Возбуждение возрастало. Кто знает, быть может, сегодня снова представится шанс расправиться с обоими?

Еще примерно через полмили транспорт стал заметно редеть. Лимузин Уолдена был большим и мощным. Максиму приходилось крутить педали все быстрее и быстрее, покрываясь обильным потом. «Далеко ли еще?» — гадал он.

К счастью, движение на Холлоуэй-роуд снова замедлилось, что позволило Максиму немного отдохнуть, но на Севен-Систерз-роуд автомобиль смог разогнаться. Максим ехал уже на пределе сил. В любой момент машина могла свернуть с главной дороги; возможно, до цели оставалось дотерпеть еще чуть-чуть. «Все, что мне сейчас нужно, — это немного удачи!» — подумал он и приготовился израсходовать последние запасы энергии. Мышцы ног уже сводило от боли, а дыхание вырывалось с порывистыми хрипами. Машина неумолимо оставляла его все дальше позади. Когда она оторвалась больше чем на сто ярдов, продолжая ускоряться, Максим сдался и прекратил погоню.

Он остановился у края проезжей части и склонился на руль, пытаясь преодолеть слабость.

«Так было всегда, — с горечью размышлял он. — Правящие круги вели борьбу в самых комфортных условиях. Вот, к примеру, Уолден — сидел, развалившись, в удобном авто, покуривая сигару. Ему даже не приходится самому водить машину».

Ясно стало одно: Уолден выезжал за пределы города. Значит, Орлов мог находиться где угодно к северу от Лондона в пределах нескольких часов езды на достаточно быстром автомобиле. Максим чувствовал, что потерпел поражение. Уже в который раз.

Пока в голову не приходили новые идеи, он решил вернуться в Сент-Джеймс-парк.

Шарлотта все еще находилась под сильнейшим впечатлением речи миссис Панкхерст.

Конечно, нищета и страдания никуда не исчезнут, пока вся власть сосредоточена в руках одной половины человечества, которая даже не пытается понять проблем другой его половины. Мужчины мирятся с жестокостью и несправедливостью этого мира, потому что он жесток и несправедлив не к ним, а к женщинам. Если дать власть женщинам, угнетать станет некого.

На следующий день после митинга суфражисток она непрерывно размышляла над этим. И ей казалось, что теперь она видит всех окружающих ее женщин — служанок, продавщиц, нянюшек в парке, даже собственную мать — в совершенно новом свете. У нее зарождалось понимание механизмов, приводивших мир в движение. Она больше не злилась на родителей за ложь. Они ведь и не обманывали ее прямо, а всего лишь умалчивали о некоторых вещах. Кроме того, они едва ли не больше обманывались сами, чем вводили в заблуждение ее. И отец наконец-то поговорил с ней откровенно, хотя явно не слишком охотно. Но ей хотелось узнать как можно больше самой, чтобы окончательно разобраться, в чем же заключается истина.

Утром ей удалось раздобыть немного денег самым простым способом. Она отправилась по магазинам в сопровождении лакея и в какой-то момент небрежно бросила:

— Дайте-ка мне шиллинг.

А чуть позже, пока слуга дожидался ее в экипаже около главного входа в универмаг «Либертиз» на Риджент-стрит, Шарлотта вышла через боковую дверь и пробежалась по Оксфорд-стрит, где нашла женщину, продававшую газету суфражисток. Номер стоил пенни. Вернувшись затем в универмаг, она зашла в примерочную для дам и спрятала газету под своей одеждой. После чего снова села в карету.

Отобедав, она поднялась к себе в спальню и взялась за чтение. Так она узнала, что инцидент во дворце, происшедший во время ее представления при дворе, был не первым случаем, когда к горькой судьбе женщин Англии привлекали внимание короля и королевы. В декабре прошлого года три суфражистки в нарядных вечерних туалетах забаррикадировались в ложе оперного театра. В тот вечер давали премьеру «Жанны д’Арк» Раймонда Роуза в присутствии королевской четы и большого числа придворных. В конце первого акта одна из суфражисток поднялась и через рупор обратилась с речью к королю. Потребовались полчаса, чтобы выломать дверь и выгнать женщин из ложи. Но тут же в первом ряду балкона встали еще примерно сорок суфражисток, закидали зал кипами памфлетов и брошюр, а потом дружно направились к выходу.

И до, и после этого инцидента король отказался предоставить аудиенцию миссис Панкхерст. Настаивая на данном издревле всем гражданам праве подавать жалобы на свои беды монарху, суфражистки объявили, что их делегация маршем проследует к королевскому дворцу в сопровождении тысяч своих сторонниц.

И Шарлотта вдруг поняла, что марш назначен именно на сегодня и уже скоро должен начаться.

Она очень хотела присоединиться к нему.

«Что толку осознавать творящуюся несправедливость, если при этом ничего не предпринимать?» — сказала она себе. А отголоски речи миссис Панкхерст все еще звучали в ней: «Воодушевление, овладевшее нами, современными женщинами, невозможно задавить…»

Отца куда-то увез на автомобиле Притчард. Мама, по своему обыкновению, после обеда прилегла. Ее некому было остановить.

Она надела простенькое платье, самую безыскусную из всех своих шляп и невзрачный плащ. Потом тихо спустилась по лестнице и вышла из дома.

Максим бродил по парку так, чтобы все время видеть особняк Уолденов, и ломал голову над сложившейся ситуацией.

Ему каким-то образом необходимо выяснить, куда отправился граф на своей машине. Но как это сделать? Снова обратиться к Лидии? Он вполне мог рискнуть и проникнуть в дом незаметно для охранника из полиции, но вот сможет ли потом выбраться из него? Вдруг Лидия поднимет тревогу?