Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Естественно, как только все закончилось, Соня пошла на попятную.

— Ты вымогатель. Такие обещания не считаются, — заявила она.

Вульф вышел из ванной, завернутый в большое полотенце, и укоризненно взглянул на нее: она лежала на кровати, все еще обнаженная, и ела шоколадные конфеты прямо из коробки. Бывали моменты, когда он почти любил ее.

— Обещание есть обещание.

— Ты обещал нам найти новую Фози. — Как всегда после секса, она была в дурном настроении.

— Я привел девчонку от мадам Фахми, — напомнил Вульф.

— Да, но это не то. Фози никогда не брала десять фунтов за ночь и не уходила домой по утрам.

— Ну ладно. Я поищу еще.

— Ты не обещал искать, ты обещал найти.

Вульф ушел в другую комнату, достал бутылку шампанского из холодильника, взял два бокала и вернулся.

— Будешь?

— Нет, — сказала она. — Хотя…

Он наполнил бокал и передал ей. Соня отпила немного и взяла новую конфету.

— За здоровье неизвестного пока британского офицера, который вот-вот получит лучший подарок в своей жизни! — провозгласил Вульф.

— Я не лягу с англичанином, — сказала Соня. — От них воняет. И кожа у них, как у слизняков. Ненавижу!

— Вот поэтому ты себя пересилишь — потому что ты их ненавидишь. Только представь: пока он трахает тебя и думает о том, как ему повезло, я читаю его секретные материалы.

Вульф надел рубашку, которую ему сшили в одной из крошечных мастерских в Старом городе, — рубашку британского офицера с капитанскими знаками отличия.

— Что это ты напялил? — поинтересовалась Соня.

— Форма английского офицера. Ты же знаешь, они не разговаривают с иностранцами.

— Собираешься прикинуться англичанином?

— Скорее южноафриканцем.

— А если попадешься?

Алекс спокойно взглянул на нее.

— Тогда меня, вероятно, расстреляют за шпионаж.

Она отвернулась.

— Если я найду подходящего типа, я приведу его в «Ча-ча». — Вульф запустил руку под рубашку и вынул нож, висевший в ножнах под мышкой. Он приблизился к Соне и прикоснулся к ее обнаженному плечу кончиком лезвия. — Если ты выдашь меня, я отрежу твои поганые губы.

Она взглянула на него молча, со страхом в глазах.

Вульф вышел.

В «Шепарде» было людно. Как всегда в это время.

Вульф расплатился с таксистом, пробился сквозь толпу торговцев и драгоманов, поднялся по ступенькам и попал в фойе. Народу хоть отбавляй: купцы ведут шумные деловые беседы, европейцы стоят в очередях к почтовым и банковским окошкам, мимо снуют египетские девушки в дешевых платьицах и английские офицеры (младшим чинам вход в отель запрещен). Вульф прошел мимо двух громадных бронзовых женских фигур, держащих в руках светильники, и оказался в баре при отеле. Внутри маленький оркестр наигрывал музыку трудноопределимого жанра, толпы посетителей, в основном европейцев, криками подзывали официантов. Минуя диваны и столики с мраморными крышками, Вульф прошел в дальний конец бара.

Здесь было немного тише. Женщины тут не появлялись, посетители-мужчины могли сполна насладиться крепкими напитками. Самое удобное место для одинокого офицера, желающего скоротать вечерок.

Вульф уселся за стойкой. Он собирался заказать шампанское, но вспомнил, как одет, и заказал виски с содовой.

В его наряде все было тщательно продумано: коричневые башмаки соответствующего офицерского фасона натерты до блеска; носки цвета хаки завернуты в нужном месте; рубашка с капитанскими нашивками выпущена поверх шорт; фуражка слегка сдвинута набок.

Сложнее дело обстояло с акцентом. На этот случай у Вульфа имелась готовая история о том, что он был воспитан в Южной Африке, где говорят по-голландски. На эту байку уже клюнул капитан Ньюман в Асьюте, но что, если офицер, которого он подцепит, окажется южноафриканского происхождения? Вульф недостаточно хорошо разбирался в английских акцентах, чтобы вычислить южноафриканца.

Еще больше Алекса волновала недостаточная осведомленность в тонкостях организации британской армии. Ему нужен офицер из генерального штаба. Тогда сам он мог бы отрекомендоваться как офицер из БКЕ — британского контингента в Египте — подразделения, независимого от генштаба. К несчастью, его знания были чрезвычайно ограниченны. Он крайне смутно представлял себе, чем занимается БКЕ, как там все организовано, не говоря уже о том, чтобы блеснуть хотя бы одним именем своих предполагаемых коллег-офицеров. Вульф с ужасом представлял себе такой диалог:

— Как поживает старина Баффи Дженкинс?

— Старина Баффи? Ну, мы с ним не часто сталкиваемся…

— Не часто? Так он же вами командует! Мы говорим об одном и том же БКЕ?

Или еще:

— Как там дела у Саймона Фробишера?

— Да ничего нового.

— Подождите-ка… мне кто-то говорил, что его отправили в Англию. Ну да, точно, я вспомнил… Почему же вы не в курсе?

Далее сценарий довольно прост: обвинение в самозванстве, вызов военной полиции, потасовка и, наконец, тюрьма.

Последнее пугало Вульфа не на шутку. Он отделался от мыслей о тюрьме и заказал себе еще виски.

Какой-то полковник, с которого градом лил пот, вошел в бар и остановился у Вульфа за спиной. Он позвал бармена: «Эзма!» По-арабски это означало что-то вроде: «Эй ты!», но все англичане почему-то думали, что это означает «официант». Полковник взглянул на Вульфа и властно сказал:

— Капитан, вас что, не учили снимать головной убор в помещении? Что вы себе позволяете?

Вульф снял фуражку, мысленно проклиная себя за оплошность. Полковник заказал пива и отвернулся, Алекс бросил пару взглядов по сторонам.

В баре находилось около