Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

до правого, а если выйти на мостик, то станет видна и передняя палуба. Судя по всему, большая часть израильтян пробралась на борт с кормы — фидаи внизу стреляли именно в этом направлении. На камбузе выстрелов было не слышно — похоже, его уже захватили: часть спустилась вниз, а двое остались на палубе прикрывать тылы.

Значит, засада, организованная Махмудом, провалилась. Предполагалось, что израильтян легко снимут еще при попытке перебраться через леер. На деле же им удалось укрыться, и теперь борьба шла на равных.

Ситуация была патовая: обе стороны поливали друг друга из надежного укрытия. Видимо, израильтяне на то и рассчитывали: стараться удерживать противника на палубе, пока остальные орудуют внизу. Они планируют атаковать опорный пункт фидаев — среднюю надстройку — снизу, пробравшись через твиндек.

Где же самая оптимальная позиция? Ровно там, где он сейчас находится, решил Хасан. Чтобы добраться до него, им придется пробиться через весь твиндек, затем подняться через каюты на мостик и в штурманскую рубку — не так-то просто.

На мостике раздался оглушительный взрыв. Тяжелая дверь, разделяющая мостик и рубку, затрещала, обвисла на петлях и медленно упала. Хасан выглянул в проем.

Кто-то бросил туда гранату. Останки тел трех фидаев были раскиданы по всей комнате, на полу валялось битое стекло. Граната явно прилетела с передней палубы — похоже, на носу расположился еще один отряд. Словно подтверждая предположение, послышалась стрельба с носового крана.

Хасан подобрал с пола автомат, установил его в оконный проем и начал отстреливаться.

Ливай Аббас видел, как летит граната, брошенная Порушем, как взрывом разносит остатки стекла. Огонь с мостика на короткое время затих, но вскоре возобновился. С минуту Аббас пытался определить, куда целится новый стрелок. Он огляделся по сторонам: Сапир с Шарреттом вели стрельбу по мостику, но оставались невредимы. Аббас поднял голову. Поруш — вот кто был мишенью стрелка. Судя по вспышкам из кабины, он пока еще отстреливался.

Стрелял явно непрофессионал — пули летели веером, как попало, но у него была выгодная позиция: высоко наверху, под защитой стен. Рано или поздно он в кого-нибудь попадет. Аббас вытащил гранату и швырнул вверх, однако недобросил. Только Поруш мог закинуть гранату на мостик, но он уже израсходовал весь запас.

Аббас выстрелил и вновь посмотрел наверх. На его глазах Поруш вывалился из кабины спиной вперед, перевернулся в воздухе и тяжело шмякнулся о палубу.

«И что я скажу сестре», — подумал Аббас.

Стрелок на мостике примолк, затем открыл огонь в сторону Шарретта. В отличие от остальных, укрытие у того было неважное: он втиснулся между кабестаном и планширем. Аббас с Сапиром вели прицельную стрельбу по мостику. Невидимый снайпер явно совершенствовался на ходу: очередь прошила палубу возле кабестана; Шарретт вскрикнул, отпрыгнул в сторону, задергался, словно пораженный током, и вскоре затих.

Ситуация ухудшалась. По плану, команда Аббаса должна была контролировать переднюю палубу, но пока что периметр держал боец на мостике. Нужно его снять во что бы то ни стало.

Аббас бросил еще одну гранату. Она немного не долетела до мостика, но вспышка могла на пару секунд ослепить снайпера. Пригибаясь, Аббас побежал к крану под прикрывающим огнем Сапира. Добравшись до подножия, он принялся стрелять, не дожидаясь, пока тот его заметит. Пули зазвенели о перекладины. Казалось, каждый шаг длится вечность. Отчего-то он принялся считать в уме ступеньки: семь… восемь… девять… десять…

Его ранило рикошетом в бедро. От шока мышцы парализовало, и ноги соскользнули со ступеньки. В панике Аббас инстинктивно попытался ухватиться за лестницу руками, но промахнулся и рухнул вниз, сломав шею.

Дверь носового склада приоткрылась, и оттуда выглянуло испуганное русское лицо. Никто его не заметил, и он шмыгнул обратно.

Пока Доврат с Каценом штурмовали камбуз, Дикштейн двинулся вперед под прикрытием Файнберга. Согнувшись, он пробежал мимо места высадки, мимо двери, ведущей на камбуз, и втиснулся за обломки взорванной шлюпки. Отсюда в тающих предрассветных сумерках можно было различить очертания трехъярусной средней надстройки. На уровне главной палубы располагалась столовая для комсостава, кают-компания, лазарет и каюта пассажира, используемая в качестве сухого склада. На втором ярусе находились каюты комсостава, гальюн и каюта капитана. На верхней палубе размещался мостик, к нему примыкали штурманская и радиорубка.

Основные силы противника сейчас должны находиться на нижнем уровне — в столовой и кают-компании. Их можно обойти, если взобраться по трапу возле дымовой трубы и обогнуть вторую палубу, однако единственный путь к мостику вел как раз через вторую палубу. С встречными бойцами придется разбираться в одиночку.

Дикштейн оглянулся. Файнберг отступил за камбуз — видимо, для перезарядки. Выждав, пока тот снова откроет огонь, он поднялся на ноги. Стреляя очередью от бедра, Дикштейн выскочил из-за лодки и метнулся к трапу. Не сбавляя темпа, он запрыгнул сразу на четвертую ступеньку и вскарабкался вверх, понимая, что представляет собой легкую мишень: пули грохотали о дымовую трубу в нескольких сантиметрах. Добравшись до верхней палубы, Дикштейн проскочил коридор и бросился на пол возле двери, тяжело дыша, от неимоверных усилий его потряхивало.

— Ну и ночка выдалась… — пробормотал он, перезаряжая автомат; затем, прижавшись спиной к двери, медленно приподнялся и осторожно заглянул в иллюминатор. Внутри оказался коридор с тремя дверями по обеим сторонам, трапы в дальнем конце вели вниз, в столовую, и наверх, в штурманскую рубку. Дикштейн знал, что на мостик можно подняться либо по двум наружным трапам с главной палубы, либо через рубку, однако ту часть палубы все еще держали под прицелом арабы. Оставался лишь один вариант.

Осторожно пробравшись по коридору до первой каюты, он распахнул дверь, бросил туда гранату и захлопнул дверь, успев заметить, что один из бойцов обернулся. Прогремел взрыв. Он подбежал к следующей двери и повторил операцию.

Граната взорвалась в пустой каюте.

По эту сторону оставалась еще одна дверь, но гранаты уже кончились.

Подбежав к двери, он толкнул ее и вбежал, открыв огонь. Боец, стрелявший через иллюминатор, не успел обернуться — автоматная очередь разрезала его пополам.

Дикштейн развернулся