Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Вдвоем они погрузили на тележку пять картин, и коридорный укатил ее. Митч сам вынул из машины остальные полотна и расплатился с таксистом. Вернулась пустая тележка. Митч лично доставил последние картины в апартаменты, хотя коридорному тоже дал фунт на чай — неизбежные накладные расходы.

Заперев дверь, Митч сел и взялся за кофе. Сейчас до него дошло, что первая стадия плана оказалась успешно завершенной, но с осознанием этого вернулось напряжение, от которого сводило мышцы, нервы превращались в туго натянутые струны. Теперь пути назад не было. Он прикурил короткую сигарету из пачки, лежавшей в кармане рубашки, надеясь, что это поможет немного расслабиться. Не помогло. Как не помогало никогда, но он не переставал рассчитывать на успокоительный эффект. Попробовал кофе. Слишком горячий, а ему не хватало терпения даже на то, чтобы дать ему немного остыть.

— Что это у тебя? — спросил он Энн.

Она подняла взгляд от листков на подложке с пружинной застежкой, где делала какие-то записи.

— Наш список. Название картины, автор, галерея или торговец, кому она предназначена, номер телефона и фамилия владельца или его помощника.

Она внесла новую запись и стала листать лежавший на коленях телефонный справочник.

— Впечатляющая эффективность. — Митч проглотил свой кофе все еще горячим, чуть не обжигая горло.

Потом, зажав в губах сигарету, взялся распаковывать картины.

Снятую оберточную бумагу и веревки сваливал кучей в углу. У них были два кожаных футляра — один большой, другой чуть поменьше, — чтобы доставлять полотна в галереи. Купить десять футляров сразу они не решились — это могло кому-то показаться странным приобретением.

Когда он закончил, то уселся вместе с Энн за рабочий стол, установленный в центре гостиной. По их просьбе для них организовали две телефонные линии и принесли дополнительный аппарат. Энн положила список рядом, и они начали делать необходимые звонки.

Энн набрала номер и подождала.

— «Клэйпоул энд компани», доброе утро, — девушка на другом конце провода произнесла это без пауз на одном дыхании.

— Доброе утро, — сказала Энн. — Мистера Клэйпоула, пожалуйста.

Ее французский акцент исчез.

— Момент, — раздался легкий шум, щелчок, а потом голос другой девушки:

— Приемная мистера Клэйпоула.

— Доброе утро, соедините меня с мистером Клэйпоулом, будьте добры, — повторила Энн.

— Боюсь, у него сейчас совещание. А кто его спрашивает?

— Я звоню по поручению мсье Реналя из художественного агентства в Нанси. Быть может, мистер де Линкур свободен, чтобы поговорить со мной?

— Не вешайте трубку. Я проверю.

Наступила пауза, а затем послышался уже голос мужчины:

— Де Линкур у телефона.

— Доброе утро, мистер де Линкур. Меня попросил связать его с вами мсье Реналь из художественного агентства в Нанси. — Энн кивнула в сторону Митча, и пока она клала свою трубку, он снял ее со второго телефона.

— Мистер де Линкур? — переспросил он.

— Доброе утро, мсье Реналь.

— И вам доброе утро. Сожалею, что не смог предварительно уведомить вас письмом, мистер де Линкур, но моя компания представляет интересы одного почившего в бозе коллекционера, и дело весьма срочное.

Митч произносил «тэ», прижав язык к нёбу, «ка» извлекал из глубин горла, а «эр» делал раскатистым во всех словах, где этот звук встречался.

— Чем могу вам помочь? — вежливо осведомился торговец.

— У меня есть картина, которая должна вас заинтересовать. Это довольно-таки ранний Ван Гог. Полотно размерами семьдесят пять на шестьдесят девять сантиметров. Называется «Могильщик». В прекрасном состоянии.

— Великолепно! Когда мы смогли бы увидеть вещь?

— Я сейчас нахожусь в Лондоне. Отель «Хилтон». Возможно, моя ассистентка могла бы нанести вам визит сегодня после обеда или завтра утром?

— Сегодня меня устроит больше. Скажем, в два тридцать?

— Bien — очень хорошо. У меня есть ваш адрес.

— Вы уже готовы назначить цену, мсье Реналь?

— Мы оценили эту работу приблизительно в девяносто тысяч фунтов.

— Что ж, к этому вопросу мы можем вернуться позже.

— Разумеется. Моя помощница уполномочена сама заключать сделки.

— В таком случае с нетерпением жду ее в половине третьего.

— Всего наилучшего, мистер де Линкур.

Митч положил трубку и тяжко вздохнул.

— Боже, да ты весь взмок! — сказала Энн.

Он утер лоб рукавом.

— Думал, разговор никогда не кончится. Боялся сорваться. Проклятый акцент! Мне следовало репетировать тщательнее.

— Ты все провел на высочайшем уровне. Интересно, о чем сейчас размышляет этот скользкий тип — мистер де Линкур?

Митч закурил сигарету.

— Я догадываюсь. Он счастлив иметь дело с провинциальным агентом из Франции, которому неизвестны реальные цены на Ван Гога в Лондоне.

— А история о том, что мы распродаем наследство скоропостижно скончавшегося коллекционера — просто блестящий ход. Поэтому выглядит правдоподобным участие в его делах мелкой фирмы из Нанси.

— И он поспешит ударить с нами по рукам из опасения, что кто-то из конкурентов узнает о таких простаках и опередит его. — Митч мрачно усмехнулся. — Ладно, давай пойдем дальше по списку.

Энн сняла трубку и начала набирать номер.

Такси остановилось перед тонированными витринами галереи «Кроуфорт» на Пиккадилли. Энн расплатилась с водителем, пока Митч заносил картину в тяжелом кожаном футляре в роскошное помещение компании.

Широкая и светлая лестница из скандинавской сосны вела с первого этажа, где находились выставочные залы, к