Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

И, хромая, он пошел вниз по лестнице.

Мимо прошла пожилая женщина, на которой не было ничего, кроме халата, распахивающегося спереди, обнажая ее наготу.

Карла не смогла промолчать.

— На улице ноябрь! — вскричала она. — А они все — без верхней одежды!

Офицер пристально взглянул на нее.

— В автобусе им будет нормально.

— Я принесу что-нибудь из теплых вещей… — Карла повернулась к Вернеру. — Пойдем, поможешь мне. Снимай все одеяла.

Вдвоем они обежали пустеющую психиатрическую палату, стягивая одеяла с кроватей и вынимая из шкафов. Потом, каждый с грудой одеял, сбежали по лестнице.

Земля больничного сада стала твердой от мороза. У главного входа стоял серый автобус, мотор работал вхолостую, водитель курил, сидя за рулем. Карла увидела, что он в зимнем пальто, к тому же в шапке и перчатках, и поняла, что автобус не обогревается.

Несколько сотрудников гестапо и СС стояли тесным кружком, наблюдая за происходящим.

В автобус поднимались последние пациенты. Карла и Вернер тоже вошли внутрь и стали раздавать одеяла.

Доктор Ротман стоял в хвосте автобуса.

— Карла, — сказал он. — Ты… ты расскажи моей Ханнелор, как все произошло. Я должен ехать с больными. Выбора у меня нет.

— Конечно… — ее голос оборвался.

— Может быть, у меня получится защитить этих людей.

Карла кивнула, хотя на самом деле не верила в это.

— Как бы там ни было, я не могу их оставить.

— Я скажу ей.

— И скажи, что я ее люблю.

Карла не могла больше сдерживать слезы.

— Скажи, что это было последнее, что я сказал. Я люблю ее.

Карла кивнула.

Вернер взял ее за руку.

— Пойдем.

Они вышли из автобуса.

— Эй вы, в летной форме, — окликнул Вернера эсэсовец. — Какого черта вы здесь делаете?

Вернер пришел в такую ярость, что Карла испугалась, не начнет ли он драку. Но он ровным голосом ответил:

— Раздаю одеяла замерзающим старикам. Теперь это противозаконно?

— Вы должны сражаться на Восточном фронте.

— Я отправляюсь туда завтра. А вы?

— Думайте, что говорите.

— Если вы будете так любезны, что арестуете меня до отъезда, то возможно, это спасет мне жизнь.

Эсэсовец отвернулся.

Водитель переключил передачу, и мотор зазвучал на более высокой ноте. Карла с Вернером обернулись посмотреть. Из каждого окна глядели лица, и все были разные: лопочущие, пускающие слюни, истерически хохочущие, рассеянные, искаженные душевной мукой, но все — безумные. Эсэсовцы увозили больных психическими заболеваниями. Сумасшедшие везли сумасшедших.

Автобус тронулся.

— Возможно, мне бы и понравилась Россия, если бы мне позволили на нее посмотреть, — сказал отцу Вуди.

— У меня такое же впечатление.

— Я даже не смог сделать приличных фотографий.

Они сидели в главном вестибюле гостиницы «Москва», возле входа на станцию метро. Их вещи были собраны, они отправлялись домой.

— Надо будет рассказать Грегу Пешкову, что я здесь встречался с Володей Пешковым, — сказал Вуди. — Хотя Володя был не очень-то рад про него услышать. Насколько я понимаю, каждый, у кого есть связи на Западе, может попасть под подозрение.

— Это как пить дать.

— Как бы там ни было, а мы добились своей цели, и это главное. Союзники поддержали Организацию Объединенных Наций.

— Да, — удовлетворенно сказал Гас. — Уговорить Сталина было непросто, но в конце концов он согласился. Я думаю, этому помог твой откровенный разговор с Пешковым.

— Ты боролся за это всю свою жизнь, папа.

— Не стану отрицать, что сейчас очень удачное время.

У Вуди мелькнуло тревожное подозрение.

— Ты же не собираешься сейчас уходить в отставку, правда?

— Нет, — рассмеялся Гас. — Мы достигли консенсуса в принципиальных вопросах, но работа только началась.

Кордел Халл из Москвы уже уехал, но кое-кто из его помощников еще остались, и сейчас один из них приближался к Дьюарам. Вуди знал этого молодого человека, его звали Рэй Бейкер.

— Сенатор, у меня для вас сообщение, — сказал он. Похоже, он нервничал.

— Ну, вы едва успели меня застать, я уже уезжаю, — сказал Гас. — В чем дело?

— Это касается вашего сына Чарльза… Чака.

Гас побледнел.

— Какое сообщение, Рэй?

Молодой человек с трудом произнес:

— Сэр, у меня плохие новости. Он участвовал в битве за Соломоновы острова.

— Он ранен?

— Нет, сэр. Хуже.

— О господи, — сказал Гас и заплакал.

Вуди никогда не видел отца плачущим.

— Сэр, мне так жаль, — сказал Рэй. — В сообщении сказано, что он убит.

Глава 18