Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

не пойду, — сказала Дейзи. — Я хочу мартини, а в пабах мартини готовить не умеют. — Она знала это по собственному опыту. В Челси она попросила в баре «Королевская голова» сухой мартини, а ей подали стакан отвратительного теплого вермута. — Пожалуйста, давай пойдем в отель «Клэридж». Это же всего в пяти минутах отсюда.

— Вот это — мысль что надо!

В баре отеля «Клэридж» было полно знакомых. Ограничения военного времени в ресторане действовали, но «Клэридж» нашел выход: поскольку не было запрета раздавать еду бесплатно, они устроили бесплатный буфет, установив лишь, как обычно, высокие цены на спиртное.

Дейзи и Малыш сидели в этом великолепии ар-деко, потягивая коктейли, и Дейзи понемногу приходила в себя.

— Врач меня спрашивал, болел ли я свинкой, — сказал Малыш.

— Ты же болел. — Вообще-то это была детская болезнь, но Малыш подцепил ее пару лет назад. Когда они были в Восточной Англии, их определили на постой к викарию, у которого было трое маленьких сыновей, от которых Малыш и заразился. Болезнь у него проходила очень тяжело. — Он не сказал, почему спрашивает?

— Нет. Ты же знаешь этих врачей. Ни за что ни черта не скажут.

Дейзи подумалось, что она уже не так легкомысленна, как раньше. В прежние времена они бы никогда не стала столько времени размышлять о своей семейной жизни. Ей всегда нравилось, как к этому относилась Скарлетт О’Хара из «Унесенных ветром»: «Я подумаю об этом завтра». Теперь это осталось в прошлом. Может быть, она повзрослела.

Малыш заказывал второй коктейль, а Дейзи взглянула в сторону дверей и увидела входящего маркиза Лоутера в измятой и испачканной форме.

Дейзи его терпеть не могла. Догадавшись о ее отношениях с Ллойдом, он стал обращаться к ней с вкрадчивой фамильярностью, словно у них была сблизившая их тайна.

И сейчас он без приглашения сел за их столик, стряхнул пепел сигары на свои брюки хаки и потребовал коктейль «манхэттен».

Дейзи сразу поняла, что он замышляет недоброе. В его глазах светилось злорадное предвкушение, которое нельзя было объяснить просто ожиданием хорошего коктейля.

Малыш сказал:

— Лоути! Я тебя не видел год, а то и больше! Где ты пропадал?

— В Мадриде, — ответил Лоути. — Рассказывать нельзя, сам понимаешь. Военная тайна. А ты как?

— Трачу кучу времени на обучение пилотов, но в последнее время и на задания вылетал несколько раз — сейчас наши бомбардировки Германии стали активнее.

— Это тоже отлично! Пусть немцы сами попробуют своей стряпни.

— Уж это точно. Однако среди пилотов растет недовольство.

— Правда? Почему?

— Потому что вся эта болтовня про военные цели — полная чушь. Бомбить немецкие заводы нет никакого смысла, их просто отстроят заново. Так что мы бьем по большим площадям рабочих жилых районов с плотной застройкой. Нехватку рабочих так быстро не восполнить.

Лоутера, казалось, это потрясло.

— Это должно означать, что наша политика — уничтожение гражданского населения.

— Так оно и есть.

— Но правительство нас уверяет…

— Правительство врет, — сказал Малыш. — И те, кто летает на бомбардировщиках, это знают. Многим, конечно, наплевать, но некоторые переживают. Они считают, что если мы делаем то, что правильно, то мы должны об этом заявлять открыто. А если мы делаем то, чего делать не должны, — то надо это прекратить.

Лоутер, похоже, чувствовал себя неловко.

— Может быть, не стоит говорить об этом здесь, — сказал он.

— Пожалуй, ты прав, — сказал Малыш.

Им принесли по второму коктейлю. Лоутер повернулся к Дейзи.

— А как поживает наша крошка? — сказал он. — Вы должны что-то делать для победы. Незанятым рукам найдет работу черт, как говорится.

Дейзи ответила ровным, безразличным тоном:

— Теперь, когда бомбежки Лондона прекратились, женщины в качестве водителей «скорой помощи» уже не нужны, так что я работаю в американском Красном Кресте. Мы располагаемся на Пэлл-Мэлл. Мы делаем что можем, чтобы помочь попавшим сюда американским военным.

— Одинокие мужчины нуждаются в женской компании, а?

— Обычно им просто тоскливо в чужой стране. Они рады услышать родную речь.

— Полагаю, вы отлично умеете их утешить, — ухмыльнулся Лоути.

— Я стараюсь.

— Не сомневаюсь.

— Слушай, Лоути, ты не перебрал с выпивкой? — сказал Малыш. — Потому что говоришь ты сейчас совершенно неподобающим образом.

Ухмылка Лоутера стала злорадной.

— Да ладно тебе, Малыш, не делай вид, что ты ничего не знаешь. Ты что, слепой?

— Малыш, пожалуйста, поедем домой, — сказала Дейзи.

Он не обратил на нее внимания, повернувшись к Лоутеру:

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

— Спроси ее про Ллойда Уильямса.

— Что еще за Ллойд Уильямс? — спросил Малыш.

— Если ты не поедешь, я поеду домой одна, — заявила Дейзи.

— Дейзи, ты знаешь Ллойда Уильямса?

«Это твой брат», — подумала Дейзи и почувствовала страшное желание раскрыть эту тайну и повергнуть его в ступор, но поборола искушение.

— Ты его тоже знаешь, — сказала она. — Он учился с тобой в Кембридже. А еще он водил нас однажды в мюзик-холл в Ист-Энде, много лет назад.

— А! — сказал Малыш, вспоминая. Потом он озадаченно снова