Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

по-французски сносно — как Тереза и Ллойд, — могли выдать себя грамматической ошибкой. Легко было сказать sur le table вместо sur la table, но ни один француз никогда такой ошибки не сделает.

В качестве компенсации два имевшихся в их группе настоящих француза изо всех сил старались, чтобы их было слышно — хоть обычно это было им несвойственно. Они вмешивались в разговор всякий раз, как только какой-нибудь солдат заговаривал с беженцем.

Тереза вручила сержанту счет, и он долго его проверял, а потом долго отсчитывал деньги.

Наконец они могли идти — с пустыми седельными корзинами и с легким сердцем. Они прошли около полумили вниз, а потом группа разделилась. Тереза с французами и лошадьми пошла дальше вниз. А Ллойд с беженцами свернул на тропу, уходящую вверх.

К этому времени немецкие часовые наверняка должны быть уже достаточно пьяны, чтобы заметить, что вниз спускается меньше людей, чем поднималось. Но если они начнут задавать вопросы, Тереза скажет, что несколько человек начали играть с солдатами в карты и нагонят их позже. А потом часовых сменят, и немцы потеряют след.

Ллойд заставил свою группу идти два часа, затем дал им десятиминутную передышку. Всем перед дорогой выдали бутылки с водой и пакеты с сушеным инжиром для восстановления сил. Их уговаривали больше ничего не брать: Ллойд по опыту знал, что бережно хранимые книги, серебряные вещицы, украшения и граммофонные пластинки покажутся слишком тяжелыми и полетят в заснеженные ущелья задолго до того, как падающие от усталости путники доберутся до перевала.

Начался самый тяжелый участок. Дальше путь будет все более темным, холодным и скалистым. Перед границей снега Ллойд велел всем наполнить бутылки водой из чистого холодного ручья.

Когда опустилась ночь, они продолжали идти. Позволять людям спать было опасно: они могли замерзнуть до смерти. Они устали и спотыкались и скользили на обледеневших скалах. Их скорость снизилась, тут уж было ничего не поделать. Ллойд не мог позволить цепочке растянуться: отставшие могли сойти с тропы, а кроме того, встречались неожиданные трещины, куда неосторожные могли свалиться. Но у него пока что никогда никто не погибал.

Среди беглецов было много офицеров, и потому они иногда противоречили Ллойду, спорили, когда он говорил, что нужно продолжать идти. Чтобы придать Ллойду больше авторитета, его повысили до майора.

В середине ночи, когда их настроение уже опустилось ниже дна самого глубокого ущелья, Ллойд объявил:

— Теперь вы в нейтральной Испании! — на что они ответили нестройными возгласами. По правде говоря, он точно не знал, где проходит граница, и произносил эти слова, когда чувствовал, что этот импульс необходим больше всего.

Когда занялась заря, они снова воспрянули духом. Идти им было еще порядочно, но теперь тропа шла вниз, и их окоченевшие руки и ноги постепенно начали оттаивать.

С восходом солнца они миновали маленький городок с возвышающейся на вершине холма церковью цвета дорожной пыли. Сразу за ним они дошли до большого сарая у самой дороги. Внутри стоял зеленый грузовик «форд» с платформой и грязным брезентовым тентом. Грузовик был достаточно большой, чтобы на нем уместились все. За рулем сидел капитан Сильва, англичанин испанского происхождения, работавший вместе с Ллойдом.

Там же, к удивлению Ллойда, оказался майор Лоутер, бывший начальником курсов разведчиков в Ти-Гуине и с раздражением осуждавший — возможно, он просто завидовал — дружбу Ллойда с Дейзи.

Ллойд знал, что Лоути был направлен в британское посольство в Мадриде, и предполагал, что он работает в Секретной разведывательной службе Великобритании, но не ожидал встретить его настолько далеко от столицы.

Лоутер был в дорогом фланелевом костюме, но уже измятом и испачканном. Он стоял возле грузовика с хозяйским видом.

— С этого момента вы под моим началом, Уильямс, — сказал он. Посмотрел на беженцев. — Который из вас — Ветряк?

Это могло быть и настоящее имя, а мог быть пароль.

Таинственный англичанин шагнул вперед и поздоровался с ним за руку.

— Я — майор Лоутер. Я отвезу вас прямиком в Мадрид. — Снова повернувшись к Ллойду, он сказал: — Боюсь, что твоей группе придется добираться до ближайшей железнодорожной станции.

— Одну минуту, — сказал Ллойд. — Этот грузовик принадлежит моей организации. — Он сам приобрел его на средства подразделения военной разведки, которое помогало спастись бежавшим пленным. — И водитель подчиняется мне.

— Ничего не поделаешь, — отрезал Лоутер. — Ветряк имеет первостепенное значение.

Секретная разведслужба всегда считала, что они имеют первостепенное значение.

— Я не согласен, — сказал Ллойд. — Я не понимаю, что нам мешает всем поехать на грузовике в Барселону, как планировали. А потом вы можете отвезти Ветряка поездом в Мадрид.

— Твоего мнения, сопляк, я не спрашивал. Делай, что сказано.

— Я нисколько не возражаю поехать со всеми в грузовике, — примирительно вступил в разговор сам Ветряк.

— Пожалуйста, предоставьте это мне, — прервал его Лоутер.

Ллойд сказал:

— Все эти люди только что перешли через Пиренеи. Они измучены.

— Тогда им лучше отдохнуть, прежде чем они продолжат путь.

Ллойд покачал головой.

— Слишком опасно. Мэр этого городка на горе нам симпатизирует, потому-то мы и встречаемся здесь. Но дальше, в долине, другие настроения. Гестапо повсюду, вы это знаете, и большинство испанских полицейских — не на нашей, а на их стороне. Моя группа находится под угрозой ареста за нелегальный переход границы. А вам известно, как трудно вытащить людей из тюрем Франко, даже если они ни в чем не повинны.

— Я не собираюсь тратить время на споры с тобой. Я старше тебя по званию.