Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Она не хотела верить в такую нелепость, но сейчас, когда ей вот-вот предстояло увидеть эту деву из преданий, самый невероятный поворот казался возможным. И особенно – самый неприятный. После минувшей осени из души еще не выветрилась склонность ждать, что все пойдет по самой кривой дороге.

Едва увидев Величану, Эльга уверилась: ее опасения сбылись. Первым вошел Олег Предславич, но Эльга лишь бегло глянула на него. Позади него мелькнуло юное женское лицо, и при виде него Эльга сильнее выпрямилась на куньей подушке и невольно подалась вперед.

Как хороша! Эльга повидала немало красивых женщин – и в Киеве, и в Царьграде, – но лицо Величаны и восхитило, и поразило ее. Гостья имела отчасти утомленный и взволнованный вид, но и сейчас красота этого высоколобого свежего лица, врожденное гордое достоинство подавляли прочие чувства. А глаза! Когда Величана подняла глаза, Эльга едва не ахнула. Эта дева – лесное озеро, когда в нем отражаются белые облака, а розовые метелки «огненной травы» склоняются над водой… Уж не из воды ли ее выловил Етон и взял в жены, понадеявшись, что берегиня даст ему новых жизненных сил? А она выпила и те, что оставались, – сколько есть об этом преданий…

И эта вила была одета в зеленое крашеное платье с золочеными наплечными застежками, украшена дорогими уборами, что не пристало недавней вдове. Скорее она напоминала новобрачную. И Эльга едва не прижала ко рту ладонь, испуганная мыслью: Святослав уже взял ее в жены и именно в этой сути прислал к своей матери… Не диво, если от вида такой красоты он утратил разум.

Но что теперь будет с семьей! Прияна! Гордая и упрямая смолянка, мать Святославова первенца, никогда не вернется сюда, Эльга никогда не увидит своего старшего внука! А смоляне, оскорбленные нарушением договора, разорвут ряд, и это чревато новой войной на верхнем Днепре.

Горяна! Ей вот-вот предстоит родить; от таких новостей у нее могут начаться роды до срока и свести ее в могилу вместе с ребенком. Да и выживи она – как она, правнучка Вещего, перенесет это новое несчастье: быть отвергнутой мужем ради другой? Против воли Горяну вовлекли в брачный союз со Святославом, но подобный унизительный разрыв только усугубит зло. Ни Христос, ни чуры не простят им, потомкам Олега, позора вражды внутри рода.

А она, Эльга, на днях заявила грекам, что молодая княгиня – христианка!

Все это молнией пронеслось в голове, и показалось, что она сидит так, застыв на своем престоле, уже очень долго. Но гости едва успели пройти половину палаты; опомнившись, Эльга плавно поднялась и сошла со ступеней. Кравчий подал ей рог с медом, и она величаво двинулась навстречу Олегу Предславичу. Что бы ни было, должный обряд в «медовой палате» будет совершен как надлежит.

Произнося положенные слова, Эльга с трудом удерживалась от того, чтобы покоситься на Величану. Вслед за Олегом перед ней оказался Лют; подав рог и ему, она с облегчением обняла его и поцеловала лицо, которое нравилось ей уже тем, что так напоминало Мистину.

И только потом, когда кравчий забрал рог, Эльга выпрямилась и сложила руки, неприметно давая Величане знак подойти к ней. Та приблизилась, остановилась за пару шагов и низко, с почтением поклонилась.

– Это и есть Унемыслова дочь, Етонова княгиня? – Эльга вопросительно глянула на Олега.

– Истинно. Сын твой повелел нам к тебе ее доставить и судьбу ее в руки твои передать. Прими ее и будь к ней милостива. Она добрая женщина, только судьба к ней покуда не сильно добра была.

– Так кто же она? – значительно произнесла Эльга и пытливо глянула сперва на Олега, потом на Люта.

Олег слегка двинул бровями: дескать, мне ли решать? А Лют немного поджал губы и опустил глаза. Но Величана при этом оглянулась на него, будто именно от него ждала ответа.

– Это в твоей воле, княгиня, – ответил Олег Предславич. – Для того Святослав и прислал ее к тебе.

У Эльги немного отлегло от сердца. Если бы ее сын уже принял решение, он не постеснялся бы и изъявить свою волю матери. Теперь она уже знала, что материнская власть ее над сыном закончилась. Но… неужели он взялся за ум? Передал это непростое дело той, что судит, вооруженная мудростью и опытом, не сгоряча? Даже, может быть, просит этим прощения за прошлое?

– Будь моей гостьей, дева, – ласково произнесла Эльга и потянулась обнять Величану. – Благословит тебя бог в моем доме.

Та обняла ее и на миг прижалась лицом к ее плечу – будто дочь, ищущая спасения у матери от жизненных гроз. Эльга ощутила, что та вся дрожит, и не сразу сумела разомкнуть объятия…

* * *

Величану служанки увели умываться, а мужчин Эльга усадила за стол и велела рассказывать. Слушая об условиях поединка Святослава с Етоном, Мистина слегка кивал: все было сделано правильно. Но эта правильность вдруг накренилась, будто лодья, черпнувшая воды, когда Етон обнаружился в могиле живой и помолодевший лет на пятьдесят. Олег Предславич обстоятельно пересказал, каким образом новый Етон подкрепил свои права: более чем за полгода до смерти он уже являлся в молодом облике ближним боярам и жене. И оказалось, что Святослав хоть и выиграл поединок, но противника не убил – а уговор ставил смерть одного из поединщиков условием победы…

Как и в Плеснеске, бояре принялись спорить.

– Бились за наследие прежнего Етона! – доказывал Кари Щепка, уже слишком старый, чтобы ходить в походы, иссохший и как никогда оправдывающий свое прозвище, но не утративший живости ума. – А прежнего Етона князь убил и свои бояре погребли! Живых не хоронят – стало быть, мертвый он был!

– И сам не противился, – усмехнулся Мистина.

– Истинно! – поддержал Лют. – Я видел его: тихий-тихий лежал, что твое бревно.

– Вот, и люди говорят! – подхватил Тормар. – Все, чем Етон сто лет владел, теперь наше. А уж если он заново родился, то наследства от самого себя ему не получить. Пусть новое добро наживает.

– И ни землю, ни жену князь ему отдавать не намерен? – Мистина глянул на Олега. – Потому и прислал ее сюда?

– Святослав порешил отдать ее судьбу в руки своей матери, чтобы… не повторять ошибок своего отца, – с неохотой ответил Олег Предславич.

В Эльгиной гриднице ему не хотелось упоминать о нелегкой судьбе Уты – сестры Эльги, жены Мистины и матери изгнанника Улеба. Он надеялся, что здешние владыки сами все поймут.

«Да он никак поумнел наконец!» – весело подумал Мистина о Святославе и бросил взгляд