Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Но как же так? Почему теперь я слышу, что киевским князем станет Улеб!

– Потому что Яр еще слишком мал.

– Святослав тоже был мал! – возразила Прияна, которая впервые увидела своего жениха сразу после того, как он осиротел.

– Ему исполнилось тринадцать к тому времени, он уже получил меч. А Яру до того еще двенадцать лет расти! Мы не можем еще на двенадцать лет оставить державу под управлением женщин и воевод. Руси нужен настоящий князь. Иначе люди решат, что наш род, род Вещего, утратил удачу. А без удачи и веры людей никто из нас не сохранит своих прав.

Прияна пристально взглянула на нее. Легко читались ее мысли: это ты, мать Святослава, изменила богам, оскорбила чуров, приняла чужого бога и тем, быть может, навлекла неудачу на весь род!

Эльга и сама так подумала бы, если бы не знала, что ее связи с чурами порвались более двадцати лет назад.

– Улеб может править за Яра, как за Святослава правили Асмунд и Мистина, – добавила Прияна. – Но князем должен быть Яр!

Ни мать, ни отец младенца Ярополка не изменяли богам. Его не должна коснуться неудача бабки.

– Асмунд и Мистина сами не имели права на киевский стол. А Улеб имеет, потому что он – внучатый племянник Олега Вещего и внук Ульва волховецкого. У него ровно те же права, – Эльга вздохнула, – что и у Святши. Если мы откажем ему в этих правах, это будет оскорблением всего нашего рода.

– Но он побочный сын! – в отчаянии воскликнула Прияна. – Ингвар не признал его при жизни!

– Признал, – Эльга вздохнула еще раз. – Мистина не мог бы назвать своего сына именем Ингварова отца, если бы Ингвар не дал на это согласия.

Прияна помолчала, не в силах опровергнуть этот довод. Имя, нареченное Улебу при рождении, означало, что настоящий отец признал его еще тогда. И молча наделил правами наследника. Но растил его Мистина, потому что Эльга одновременно с Утой родила собственного сына и не нуждалась в соперниках для него, а также хотела покоя и счастья своей сестре. Ута слишком много горя пережила до того, чтобы позорить ее за то, в чем она не виновата, и отнимать первенца.

Глядя на тогдашние события с высоты минувших лет, Эльга лишь диву давалась: как позаботилась судьба о сохранении их рода! Там наверху кто-то знал наперед…

Судьба… Но судьбы ведь нет. Есть Господь наш Иисус, все творится по Его воле. Не мог же он заботиться о язычниках, которыми были тогда все они поголовно.

Однако Бог отдал им с Ингваром киевский стол, отняв его у христианина Олега Предславича. Почему? Может, и в этом заключен некий замысел Божий, который разгадать поможет лишь время?

– Но что же тогда… достанется Яру? – вновь заговорила Прияна. Охваченная беспокойством за судьбу единственного ребенка, она с трудом собиралась с мыслями. – Пусть тогда он будет объявлен наследником Улеба!

– Это можно будет сделать при одном условии, – мягко сказала Эльга. – Но давай сейчас не будем об этом говорить. Еще ничего не решено, и ты устала.

– Нет! – Прияна требовательно взглянула на нее. – Я хочу знать, что это за условие. Яр должен быть объявлен наследником Улеба, даже если у того будут свои дети.

– Это можно устроить, если ты выйдешь за Улеба, – прямо сказала Эльга.

Невестка хочет правды – она имеет право ее знать.

Прияна переменилась в лице. Потом помотала головой.

– Нет! Я не могу… Святослав… Я не пойду за другого, я верю… он жив…

– Ведь свадьба не сейчас, – попыталась успокоить ее Эльга. – Речь о том, что будет через год.

– Год – это мало! Нужно ждать три года! До тех пор нельзя никому отдавать престол! Эти три года Яр должен считаться наследником, как будто его отец жив!

– Святослав – мой единственный сын, и уж поверь, я не меньше тебя хочу и надеюсь увидеть его живым. Но если через год он еще не вернется, тянуть дольше будет нельзя. Мы с тобой можем… и будем ждать его всю жизнь, если не получим доказательств, что… что его больше нет. Но Русская земля должна жить дальше. И если ты через год выйдешь за Улеба, то Яр останется наследником киевского стола. Тогда не будет споров между сыновьями Святши и Улеба. Они все родятся от одной матери и будут всегда заедино.

– Я не хочу! – твердила Прияна. Голос ее срывался, на глазах блестели слезы. – Я не пойду за другого! Я люблю Святослава, я буду ждать его, сколько придется! Буду ждать до самой смерти! Но я знаю: он жив! – вдруг закричала она. – Я знаю: когда он умрет, я пойду за ним в Кощное! Я уже видела это однажды, я знаю, как все будет! И пока он не зовет меня, значит, он здесь, на белом свете! Ему не нужны другие наследники!

Эльга сама едва сдерживала слезы. Она жаждала поверить Прияне, но боялась, что в невестке кричит лишь отчаяние. Что ее бесы морочат…

– Успокойся! – Она хотела обнять молодую женщину, но та вырвалась, будто ее пытались взять в плен. – Мы будем ждать. Год – это очень долго. Святша вернется. Но люди должны знать, что у них есть князь. Мужчина, а не дитя.

– У них есть! – стараясь взять себя в руки, твердила Прияна, но весь ее облик источал горе. – Князь Святослав!

Эльга не хотела отпускать ее, но Прияна, успокоившись и умывшись, уехала к себе. А Эльга села на скамью и привычно устремила взгляд на икону Богоматери.

Как бы она хотела, чтобы Святослав вернулся! Отдала бы жизнь, если бы его жизнь можно было выкупить у судьбы… старых богов… истинного Бога… Это нужно не только ей, но всей земле Русской. Много князей – порой хуже, чем ни одного. И если Прияну не удастся уговорить на второй брак, это еще больше все осложнит.

Ведь взрослый князь не может быть неженатым. Так или иначе Улебу теперь жениться придется, и обязательно на деве знатного рода.

И хуже всего то, что эту деву Эльга уже знала…

* * *

Год назад, когда пятеро княжьих послов вместе с купцами вернулись домой, вот так же золотились боры за Днепром, кое-где обрызганные багрянцем. Той осенью Улеб, по правде сказать, ходил довольно хмурый. Было стыдно перед князем и людьми, что ничего из желаемого достичь не удалось, а к тому же его угнетала разлука с Горяной. И