Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Несмотря на действующий на нервы хаос, все были радостно взволнованы. Все чувствовали себя так, будто победили в жестокой битве. Как бы то ни было, они создавали новый мир.

Однако о хлебе никто не заговаривал.

Разочарованные, Григорий и Константин вышли из Екатерининского зала и отправились через дворец в другое крыло, посмотреть, что происходит на заседании Думы. По дороге они увидели солдат с красными нарукавными повязками, складывавших в холле продукты и патроны, словно готовясь к осаде. Конечно, подумал Григорий, власть так легко не отдают. А значит, здание наверняка будут атаковать.

В правом крыле они встретили графа Маклакова, директора Путиловского завода. Он был делегатом от право-центристов, но говорил с ними вежливо и деловито. Он рассказал, что создан Временный комитет членов Государственной Думы для восстановления порядка и для сношения с лицами и учреждениями. Несмотря на нелепое название, Григорий почувствовал, что Дума пытается забрать власть, что могло представлять угрозу. Он еще больше встревожился, когда Маклаков сказал, что комитет назначил комендантом Петрограда полковника Энгельгардта.

— Да, — сказал с удовлетворением Маклаков, — и всем солдатам предписано вернуться в казармы и под начало своих командиров.

— Что?! — переспросил Григорий. — Но это же сведет на нет революцию! У власти снова будут царские офицеры!

— Члены Думы не считают произошедшее революцией.

— Члены Думы — идиоты! — возмущенно сказал Григорий.

Маклаков с надменным видом удалился.

Константин тоже негодовал.

— Это контрреволюция! — воскликнул он.

— Этому не бывать! — сказал Григорий.

Они немедленно вернулись в левое крыло. В большом зале председатель пытался вести дебаты. Григорий вскочил на трибуну.

— У меня срочное сообщение! — прокричал он.

— У всех срочное, — устало отозвался председатель. — Ну да черт с тобой, давай.

— Дума приказала солдатам возвращаться в казармы — и подчиняться приказам офицеров!

Делегаты возмущенно зашумели.

— Товарищи! — закричал Григорий, пытаясь их успокоить. — Мы не вернемся к старому!

Все закричали, соглашаясь.

— Городским жителям нужен хлеб. Наши женщины должны спокойно ходить по улицам. Предприятия должны снова открыться, мельницы должны молоть муку! Но не так, как в прежние времена!

Теперь все его слушали, не понимая, куда он клонит.

— Мы, солдаты, должны перестать избивать средний класс, насиловать женщин на улицах и громить винные лавки. Мы должны вернуться в казармы, протрезветь и вернуться к исполнению своих обязанностей. Но… — он сделал многозначительную паузу, — на наших собственных условиях!

Раздался шум одобрения.

— Какими же будут эти условия?

Кто-то крикнул:

— Приказы должны издавать выборные комитеты, а не офицеры!

— И никаких больше «благородий» и «превосходительств», будут называться по званиям! — сказал другой.

— И честь не отдавать! — выкрикнул еще один.

Григорий растерялся. Он не мог всех даже выслушать, а запомнить сказанное — тем более. Ему на выручку пришел председатель.

— Я предлагаю всем, у кого есть предложения, подойти к товарищу Соколову.

Григорий знал, что Николай Соколов был юристом левых. «Это правильно, — подумал он, — нам нужно, чтобы кто-то перевел все наши предложения на язык юристов».

— Когда вы запишете все свои предложения так, как считаете нужным, — продолжал председатель, — выносите их на рассмотрение Совета.

— Хорошо! — Григорий спрыгнул с платформы. Соколов сидел за маленьким столиком у стены. Григорий и Константин подошли к нему, а за ними еще полтора десятка депутатов.

— Ну что же! — сказал Соколов. — Кому это адресовано?

И снова Григорий пришел в замешательство. «Всему миру», — хотелось ему сказать. Но солдат рядом его опередил:

— Петроградскому гарнизону.

— Всем солдатам гвардии, армии и артиллерии, — сказал другой.

— И флота, — добавил кто-то.

— Отлично, — сказал Соколов, записывая. — Для немедленного и точного исполнения, я полагаю?

— Да.

— А также рабочим Петрограда — для сведения?

— Да-да! — нетерпеливо сказал Григорий. — Так… Кто предлагал выборные комитеты?

— Я предлагал, — сказал солдат с седыми усами. Он присел на край стола прямо перед Соколовым. — Все войска должны создать комитеты из выбранных ими представителей.

— Во всех ротах, батальонах, полках… — записывая, сказал Соколов.

— Батареях, эскадронах, на судах военного флота, — добавил кто-то.

— Те, кто еще не выбрал своих представителей, должны это сделать, — добавил седоусый.

— Так, — сказал Григорий нетерпеливо. — Теперь вот что. Всякого рода оружие, включая бронированные автомобили, должно находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов, а не офицеров.

Несколько солдат высказали одобрение.

— Готово, — сказал Соколов.

— Все воинские части, — продолжал Григорий, — подчиняются Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам.

Соколов впервые поднял голову.

— Это значит, — сказал он, — что фактическая власть над армией будет у Совета.

— Да, — сказал Григорий. — Приказы военной комиссии Думы следует исполнять лишь в тех случаях, когда они не противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов.

Соколов продолжал смотреть на Григория.

— В этом случае Дума будет так же бессильна, как и прежде. Прежде она подчинялась прихоти царя. А теперь, значит, любое решение потребуется утверждать в Совете.

— Именно, —