Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

В следующий миг он получил ответ на свой вопрос. Яков неожиданно начал запрокидываться навзничь, и у него из груди забила кровь. С тяжелым стуком его тело рухнуло на мостовую.

— Какого черта?! — произнес Григорий, отступая. Он приник к земле, чтобы в него труднее было попасть, и поискал глазами, где бы спрятаться.

Он вновь услышал выстрел, и проходивший мимо солдат — в шапке, обмотанной красным шарфом — прижав руки к груди, упал на землю.

Где-то засел снайпер и стрелял в сторонников революции.

Григорий в три скачка оказался у перевернутого трамвая и нырнул за него.

Завизжала женщина, потом еще одна. Люди увидели тела, кровь — и стали разбегаться.

Григорий поднял голову и оглядел окружающие здания. Должно быть, стреляли из винтовки, но где засел стрелок? Григорию казалось, он слышал звук винтовочных выстрелов с другой стороны улицы. Здания освещало яркое послеполуденное солнце. Гостиница, ювелирный магазин с обитыми железом запертыми ставнями, банк, а на углу — церковь. Открытых окон Григорий не заметил; похоже, снайпер сидел на крыше. Но ни на одной крыше не было возможности укрыться, разве что на крыше церкви. Церковь была каменная, в стиле барокко, с башнями, балюстрадами и куполом-луковицей.

Прогремел новый выстрел, женщина вскрикнула и упала, схватившись за плечо. Григорий дыма не приметил. Видимо, полиция вооружила своих снайперов патронами на бездымном порохе. Значит, действительно, это война.

Целый квартал Невского проспекта уже опустел.

Григорий направил винтовку на балюстраду, шедшую по верху боковой стены церкви. Сам он выбрал бы позицию именно там, это давало возможность держать под прицелом всю улицу. Он внимательно наблюдал за балюстрадой, а краем глаза заметил, что винтовки двух солдат, спрятавшихся рядом, повернуты в том же направлении, что и его.

На улицу вышли нетвердой походкой солдат и девица, оба пьяные. Девчонка танцевала польку, приподнимая юбку так, что видны были коленки, а ее приятель вальсировал вокруг нее, держа винтовку так, словно в руках у него была скрипка. Оба были с красными повязками. Несколько человек закричали им, предупреждая, но подвыпившая парочка не слышала. Когда они миновали церковь, в счастливом неведении об опасности, прогремело два выстрела, и солдат с девицей упали. И снова Григорий дыма не увидел, но все равно яростно выпустил в балюстраду над входом в церковь все пули из магазина. От его выстрелов полетела каменная крошка и поднялись облачка пыли. Защелкали винтовки соседей, и Григорий увидел, что они стреляют в том же направлении, но не похоже было, что хоть кто-то из них попал.

Так не годится, подумал Григорий, перезаряжая винтовку. Должно быть, снайпер лежит ничком, далеко от края, чтобы дуло винтовки не видно было с улицы.

Был лишь один способ до него добраться — залезть на крышу.

Григорий снова выстрелил. Как он и рассчитывал, соседи сделали то же самое. Понадеявшись, что снайпер на несколько секунд пригнется, Григорий вскочил и, оставив свое укрытие — перевернутый трамвай — бросился на другую сторону улицы и там прижался к витрине книжной лавки, одной из немногих уцелевших.

Держась в тени домов, он добрался почти до самой церкви. От соседнего здания — банка — ее отделял переулок. Григорий терпеливо подождал несколько минут, пока снова не зазвучали выстрелы. Тогда он метнулся через переулок.

Видел ли снайпер, как он бежал, и догадался ли о его намерениях? Этого было не узнать.

Он шел вдоль стены пока не добрался до церковных дверей. Было воскресенье, и все церкви были открыты. Он проскользнул внутрь.

Это была богатая церковь, отделанная красным, зеленым и желтым мрамором. Службы не было, но человек двадцать — тридцать стояли, склонив головы, погруженные в молитву. Григорий быстро направился в придел, со страхом думая, что каждую минуту, пока он медлит, гибнут люди.

Молодой священник с очень яркой внешностью — черные волосы, белая кожа — увидел его винтовку и уже открыл рот, чтобы остановить его, но Григорий уже проскочил мимо.

Он заметил в стене маленькую деревянную дверь, открыл ее и увидел ведущую наверх винтовую лестницу. Позади он услышал голос:

— Остановись, сын мой. Что ты делаешь?

Обернувшись, он увидел молодого священника.

— Эта лестница ведет на крышу?

— Меня зовут отец Михаил. Нельзя входить с оружием в дом Господа.

— У вас на крыше снайпер!

Отец Михаил не ответил.

Но Григорий, не дожидаясь ответа, бросился на лестницу.

После долгого подъема в полутьме Григорий увидел еще одну дверь.

Когда голова была на уровне нижнего края двери, он левой рукой слегка приоткрыл ее, держа винтовку в правой руке. В щель ударил солнечный свет. Григорий открыл дверь пошире.

И никого не увидел.

Он прищурился от яркого света и осмотрел пространство, открывшееся ему через маленький прямоугольник дверного проема. Он был на колокольне. Снайпер был с другой стороны — если не перебрался сюда, чтобы подстеречь Григория.

Григорий осторожно сделал шаг, другой и выглянул.

Ничего не случилось.

Он шагнул за дверь.

Под его ногами крыша наклонно спускалась к желобу, вдоль которого шла балюстрада. Деревянный настил позволял рабочим двигаться по крыше, не наступая на черепицу. За его спиной башня переходила в купол.

С винтовкой в руке он осторожно обогнул башню.

Дойдя до первого поворота, увидел перед собой Невский проспект. В ясном солнечном свете ему был хорошо виден Александровский сад,