Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Идемте со мной. Проверим, что к чему. Остальные, сидите тихо.

Вдвоем с Фоксом они выбрались наружу и обошли здание. Шум прекратился, но Ролло продолжал идти в том направлении, откуда он доносился раньше.

С тыльной стороны здания, на уровне второго этажа, тянулся ряд окон, сквозь которые в залу заседаний проникал дневной свет. В середине этого ряда имелась дверца, выводившая на наружную деревянную лестницу, — ей пользовались нечасто, куда реже, чем парадным входом с другой стороны. Под лестницей, на уровне земли, располагалась двустворчатая деревянная же дверь, которую Ролло прежде не замечал. Спроси его кто-нибудь об этой двери, он бы ответил, наверное, что за нею помещение, где садовники хранят свои лопаты.

Сейчас дверь была распахнута настежь. Поблизости стояла лошадь. Ролло и Фокс осторожно проникли внутрь.

Склад, огромный склад. По прикидкам Ролло, помещение в длину и в ширину ничуть не уступало размерами зале заседаний наверху. Впрочем, он мог и ошибаться: внутри царила темнота, которую едва рассеивал свет, сочившийся сквозь дверной проем. От двери помещение выглядело этакой церковной криптой: толстые колонны упирались в низкий деревянный потолок, служивший, по всей видимости, одновременно и полом верхней залы. Ролло пришло в голову, что заговорщики, копая подземный ход, должны были очень скоро наткнуться на основание одной из этих колонн. Значит, опасность обвала еще насущнее, чем ему мнилось.

В помещении было пусто, если не считать каких-то деревянных обломков и прочего мусора, да квадратного стола с дырой в столешнице. Причина недавнего шума обнаружилась немедленно — мужчина, лицо которого почернело от угольной пыли, перебрасывал лопатой уголь от кучи на крепкую повозку.

Ролло переглянулся с Фоксом. Оба явно подумали об одном и том же. Если они смогут обосноваться в этом помещении, то порох окажется еще ближе к королю. И можно перестать рыть подкоп.

За работой угольщика наблюдала женщина средних лет. Когда повозка была загружена, он черными от пыли пальцами достал монеты, пересчитал и отдал женщине, рассчитываясь, по-видимому, за уголь. Женщина шагнула ближе ко входу, чтобы проверить монеты, потом коротко поблагодарила мужчину. Тот стал впрягать лошадь в повозку, а женщина повернулась к Ролло с Фоксом и вежливо поздоровалась:

— Доброго дня, господа. Могу я вам чем-то помочь?

— Что это за место? — спросил Ролло.

— Сдается мне, раньше тут была кухня. Ну, когда в зале наверху задавали пиршества. А теперь я храню тут уголь. Точнее, хранила по зиме. Сами видите, весна на дворе, пора избавляться от запасов. Могу и вам продать, если хотите. Это наилучший уголек с берегов Тайна, горит жарко…

Фокс перебил.

— Уголь нам ни к чему. Мы ищем помещение для хранения больших запасов древесины. Меня зовут Джон Джонсон. Я сторожу покои хранителя королевских одежд.

— Эллен Скиннер, вдова, торгую углем.

— Рад познакомиться, мистрис Скиннер. Это место сдается?

— Я выкупила его до конца года.

— Но вы сказали, что избавляетесь от своих запасов по весне. Когда тепло, мало кто покупает уголь, верно?

Женщина лукаво усмехнулась.

— Думаю, я найду этому месту другое применение.

По алчному блеску в ее глазах Ролло догадался, что женщина попросту набивает цену. Все ее отговорки — лишь повод поторговаться. Пусть Фокс договаривается.

— Мой господин хорошо заплатит, — пообещал Фокс.

— Я откажусь от аренды за три фунта, — сказала женщина. — И еще плата владельцу. С меня он дерет четыре фунта в год.

Ролло подавил желание завопить во весь голос: «По рукам!» Цена не имела значения. Но если они примутся швыряться деньгами, это привлечет внимание и может вызвать подозрения.

Фокс сделал вид, что расстроился.

— Ой, мэм, это для меня дороговато. Вам я готов заплатить не больше фунта.

— Значит, оставлю место себе. Надо же будет в сентябре уголь куда-то складывать.

— Давайте поделим разницу, — предложил Фокс. — Фунт и десять шиллингов.

— Сойдемся на двух фунтах, и место ваше прямо сейчас.

— Ну ладно. — Фокс протянул руку.

— Одно удовольствие иметь с вами дело, мистер Джонсон, — сказала женщина.

— А мне-то как приятно, мистрис Скиннер, вы и не поверите, — отозвался Фокс.

Нед отправился в Париж в отчаянной попытке выяснить, что все-таки затевается в Лондоне.

К нему продолжали стекаться мутные слухи о заговорах католиков против короля Иакова. Лишний раз Нед укрепился в своих подозрениях, когда Гай Фокс умело отделался от приставленной слежки и куда-то пропал. Но подозрений и слухов было мало, требовались твердые доказательства.

В Париже на протяжении десятилетий вызревало множество заговоров, что ставили своей целью убийство монарха, и едва ли не все они пользовались поддержкой ревностных католиков из семейства де Гизов. Поэтому парижские протестанты продолжали внимательно следить за своими недругами. Нед рассчитывал, что кто-то из парижан — прежде всего Алэн де Гиз — поможет ему выяснить подробности.

Когда произошло двойное убийство Анри де Гиза и Пьера Омана, Нед испугался, что Алэн отныне не сможет поставлять ему сведения о замыслах английских изгнанников-католиков, осевших в Париже. Однако Алэн явно унаследовал толику оборотистости своего отчима. Он сумел оказаться полезным для вдовы покойного герцога и даже подружился с новым герцогом, а потому продолжал жить в парижском особняке де Гизов и трудиться на семейство. А поскольку истовые католики де Гизы пользовались полным доверием со стороны английских заговорщиков, Алэн многое знал о планах последних — и исправно извещал Неда с помощью зашифрованных писем, что попадали в Англию по давно