Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Но я ошибался. До конца было еще далеко.

Часть V. (1602–1606 годы)

Глава 28

Последние десять лет шестнадцатого столетия Ролло Фицджеральд прожил как в угаре, обуянный разочарованием и гневом. Все, ради чего он трудился, оказалось пшиком и пошло прахом. Англия сделалась еще более протестантской, чем была прежде. Он думал, что растратил жизнь понапрасну.

А потом, на рубеже столетий, он вдруг почувствовал, что надежда есть.

Когда наступило новое столетие, королеве Елизавете было шестьдесят шесть. В этом почтенном возрасте она выглядела осунувшейся, бледной и какой-то потерянной. Отказывалась обсуждать будущее и своим указом признала государственной изменой любые разговоры о том, кто наследует ей на английском престоле. «Люди всегда поклоняются восходящему солнцу, а не закатному», — говаривала она — и нисколько не ошибалась. Невзирая на королевский запрет, по всей стране ползли слухи о том, что случится, когда Елизавета умрет.

Поздним летом 1602 года Ролло в замке Тайн навестил гость из Рима — Ленни Прайс, учившийся с Ролло в Английском коллеже в семидесятых годах прошлого века. Былой розовощекий юнец превратился в седого, умудренного годами мужчину пятидесяти пяти лет.

— У матери-церкви есть для вас поручение, — сказал он. — Мы хотим, чтобы вы отправились в Эдинбург.

Они стояли на крыше одной из замковых башен. Внизу расстилались поля, а вдалеке проступало Северное море.

Сердце Ролло забилось чаще при этих словах. Шотландией правил король Джеймс Шестой, сын Марии Стюарт.

— Поручение? — переспросил он.

— У королевы Елизаветы нет наследника, — объяснил Ленни. — Все три ребенка Генриха Восьмого оказались бездетными. Так что именно король Джеймс, скорее всего, наследует Елизавете на английском троне.

Ролло кивнул.

— Он даже написал книгу о своих правах на трон. — Джеймс истово верил в силу написанного слова: полезная вера для правителя малой и бедной страны вроде Шотландии.

— Он трезво оценивает свои возможности и ищет поддержки. В Риме считают, что сейчас самое время добиться от него нужных нам обещаний.

Ролло ощутил прилив надежды, но заставил себя мыслить трезво.

— Его мать была католичкой, но сам Джеймс — не католик. Его забрали у Марии годовалым младенцем и с тех пор ежедневно травили протестантским ядом.

— Вы кое-чего не знаете, — заметил Ленни. — Об этом вообще мало кому известно. Прошу никому не передавать. — Хотя на крыше они были одни, Прайс понизил голос: — Супруга Джеймса — католичка.

Ролло был потрясен.

— Анна Датская, королева Шотландии — католичка? Но ее же воспитывали в протестантстве!

— Господь направил к ней верного человека, и она узрела свет истины.

— То есть ее обратили?

Ленни прошептал:

— Она вернулась в лоно матери-церкви.

— Слава Всевышнему! Это же все меняет!

Прайс вскинул руку, предостерегая от поспешных выводов.

— По нашему мнению, она вряд ли сумеет обратить своего мужа.

— Он что, не любит ее?

— Трудно сказать. Наши лазутчики в Шотландии уверяют, что эти двое относятся друг к другу довольно тепло. Кроме того, у них трое детей. Но поговаривают, что Джеймс — извращенец.

Ролло вопросительно приподнял бровь.

— Расположен к молодым людям, — пояснил Ленни.

Ролло брезгливо скривился. Впрочем, даже среди священников такие извращенцы встречались нередко, хотя любовь мужчины к другим мужчинам признавалась смертным грехом.

— Джеймс знает, что его жена обратилась в католичество, и смирился с этим, — продолжал Ленни. — Не стоит ожидать, что он вернет Англию в истинную веру, однако мы вправе рассчитывать на веротерпимость.

Ролло моргнул. Это слово было ему ненавистно. Для него оно было неразрывно связано с упадком, ересью, вероотступничеством. До чего мы дожили, подумалось ему, если уже католическая церковь говорит о веротерпимости.

Ленни не обратил внимания на гримасу собеседника.

— Следует тщательно изучить положение дел, и здесь ваша помощь будет неоценимой. Вы отвезете в Эдинбург послание от католической церкви Англии. Если Джеймс пообещает нам свободу вероисповедания, мы не станем возражать против его притязаний на английский трон.

Ролло мгновенно оценил всю разумность такого шага — и воодушевился пуще прежнего. Правда, оставалась одна неувязка.

— У меня нет ни титула, ни сана, — сказал он. — Король Шотландии не пожелает меня принять.

— Зато примет королева, — заверил Ленни. — Она теперь одна из нас, так что вашу встречу мы устроим.

— Она настолько предана матери-церкви?

— Уж поверьте.

— Замечательно! Разумеется, я готов ехать.

— Молодцом, — похвалил Прайс.

Шесть недель спустя Ролло очутился во дворце Холируд в Эдинбурге. Дворец стоял у подножия холма, носившего диковинное название Трон Артура. К западу дорога примерно через милю взбегала на другой холм, где высился Эдинбургский замок, куда менее пригодный для жизни. Неудивительно, что король Джеймс и королева Анна предпочитали Холируд.

Ролло облачился в одежды священника и повесил на шею распятие. Войдя в западное крыло дворца, он назвался Жаном Ланглэ — и вручил лакею, который его встретил, немалую взятку. Его проводили