Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Владельцем постоялого двора и пивоварни был верзила, чье солидное брюхо намекало на пристрастие к напитку, который он варил. Работники звали его Хэлом. Он не сидел спокойно, сновал из пивоварни в конюшни и обратно, бранил подручных и громогласно отдавал распоряжения.

Когда план заведения отложился у него в голове, Нед присел на скамью во дворе с кружкой пива и стал ждать. Работа кипела, никто не обращал на него внимания.

Он почти не сомневался в том, что письма Марии доставляются в Чартли-мэнор и вывозятся оттуда в пивных бочонках. Проведя в поместье неделю, он проверил все возможности, и вот эта казалась ему чуть ли не единственной. Когда привезли свежую партию пива, Элисон Росс попыталась его отвлечь — и отчасти преуспела. Конечно, она могла выбрать тот миг для беседы по чистой случайности. Но Нед не уставал повторять, что не верит в совпадения.

Он полагал, что работники с пивоварни доберутся до Бертона не скоро, ведь его лошадь успела отдохнуть, а их тягловые животные наверняка устали. Ожидания оправдались: лишь ближе к вечеру подвода из Чартли наконец въехала через арку на внутренний двор «Головы льва». Нед наблюдал, не вставая со скамьи. Один из работников куда-то убежал — и вернулся вместе с Хэлом, а другие принялись выпрягать лошадей. А затем подкатили пустые бочонки к мальцу со скребком в руках.

Тот лихо сорвал крышки небольшой вагой. Хэл, прислонясь к стене, следил за подмастерьем. Вид у хозяина был безмятежный. Быть может, он и в самом деле ни в чем не замешан — или прикидывает, что, вели он открыть бочонки в укромном закутке, его работники заподозрят неладное, а так они убедятся, что все идет как обычно.

Когда крышки легли наземь, Хэл поочередно заглянул в каждый из бочонков. Над одним наклонился — и достал изнутри две бутыли, обернутые тряпками и перевязанные бечевой.

Нед позволил себе облегченный вздох.

Хэл кивнул мальчишке, потом направился к двери, которую прежде никто не открывал, и скрылся за ней.

Нед поспешил за ним.

От двери начиналась вереница комнат, где, должно быть, проживало хозяйское семейство. Нед миновал гостиную и вошел в спальню. Хэл стоял у открытого буфета, куда, судя по всему, намеревался поместить две бутыли, извлеченные из бочонка. Услышав скрип половицы под ногой Неда, он обернулся и сердито прорычал:

— Убирайтесь! Это частное помещение!

— Друг мой, — проникновенно сказал Нед, — вы сунули голову в петлю.

Выражение лица Хэла мгновенно изменилось. Здоровяк побледнел, его челюсть отвисла. Он, очевидно, перепугался до полусмерти. Наблюдать подобное преображение было весьма занимательно. Нед заключил, что Хэл — в отличие от бедняжки Пег Брэдфорд — прекрасно знал, какое именно преступление совершает.

После долгого молчания хозяин пролепетал:

— Кто вы?

— Единственный человек на свете, способный спасти вас от виселицы.

— Боже, помоги!

— Господь вас не оставит, если вы поможете мне.

— Что я должен сделать?

— Расскажите, кто приходит за бутылями из Чартли и приносит вам другие взамен.

— Я не знаю, как его зовут. Клянусь!

— Когда он должен прийти?

— Не знаю, честно! Он никогда не предупреждает, приходит, как ему вздумается.

Ясно, подумал Нед. Осторожный, мерзавец.

— Господи! — простонал Хэл. — Какой же я глупец!

— Не стану спорить. Зачем вы в это ввязались? Вы что, католик?

— Я верю в то, во что мне скажут.

— Значит, ради денег?

— Да, Господи, помилуй!

— Бог милует и за более тяжкие прегрешения. Слушайте внимательно. Продолжайте делать то, что делали до сих пор. Передайте гонцу бутыли, заберите у него свежие, отправьте их в Чартли и заберите ответы. В общем, как раньше. И никому не говорите обо мне — ни слова, понятно?

— Но я не… Вы же…

— Вам не нужно ничего знать. Просто забудьте, что вы меня видели. Договорились?

— Конечно! Спасибо, что пощадили, ваша милость.

Пощады ты не заслуживаешь, негодяй, чтоб тебе твоими сребрениками подавиться, подумал Нед.

— Я собираюсь задержаться у вас до прибытия гонца. Сколько бы ни пришлось ждать.

Гонец появился два дня спустя, и Нед сразу его узнал.

Это был Гилберт Гиффорд.

Нанимать людей, вовлекать их в заговор с целью убийства королевы было делом чрезвычайно опасным. Ролло приходилось трижды все перепроверять. Если он ошибется всего один раз, ему грозят наихудшие напасти.

Он научился находить особые взгляды, особое выражение глаз, в котором благородное стремление к цели сочеталось с не менее благородным пренебрежением к последствиям. Нет, это не было проявлением безумия, хотя вполне могло сойти за неразумие. Порой Ролло спрашивал себя, а не приобрел ли сам подобный взгляд. Обычно он отвечал себе — нет, поскольку был осторожен до одержимости. Возможно, такой взгляд был у него в молодые годы, однако он наверняка его утратил, иначе к настоящему времени его давным-давно бы повесили, растянули на дыбе и четвертовали, как Фрэнсиса Трокмортона и прочих молодых католиков, угодивших в цепкие лапы Неда Уилларда. Он, разумеется, пребывал бы на небесах, где сейчас обитают все эти мученики, но смертному не позволено выбирать, когда именно он отправится в этот последний путь.

У Энтони Бэбингтона взгляд был… подходящий.