Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Чего он хотел? — спросил Альфо у Неда.

— Так, юношеские терзания. Для него я — старинный и безобидный друг семьи. Как дела в школе?

Альфо сел. В свои девятнадцать он все больше походил на отца — и длинными конечностями, и весьма вольными манерами.

— Я научился там всему, чему мог, еще год назад. Теперь половину времени на занятиях я читаю, а вторую половину — учу малышню.

— Неужели? — Похоже, сегодня выдался особый день, день наставления молодых. Неду исполнилось сорок три, и он вовсе не ощущал себя готовым взвалить на свои плечи такую ответственность. — Может, тебе поехать в Оксфорд, поучиться в университете? Поживешь в Кингсбриджском колледже…

Сам Нед, предлагая это, руководствовался разве что некими общими соображениями. Он-то в университете не учился и, руку на сердце положа, не мог сказать, чтобы ощущал себя каким-то обделенным. Всем духовным лицам, которые встречались ему на жизненном пути, он ничуть не уступал в остроте ума. С другой стороны, он не раз замечал, что люди, окончившие университет, куда сноровистее его самого в спорах; видно, освоили этот навык в студенческих диспутах.

— Я не гожусь в священники.

Нед усмехнулся. Альфо напропалую бегал за девчонками, а те отвечали ему взаимностью. От Барни он унаследовал залихватское обаяние. Девушек побоязливее отпугивал, конечно, его африканский облик, но те, что побойчее, находили наружность Альфо весьма притягательной.

За многие годы Нед отлично усвоил, что англичане совершенно нелогичны в своем отношении к иноземцам: турок они ненавидели, евреев считали исчадиями преисподней, а вот африканцев воспринимали как редкую и безопасную диковинку. Люди с внешностью Альфо, случись им попасть в Англию, с легкостью оседали в стране, женились и заводили детей, а африканская наружность, как правило, исчезала через три-четыре поколения.

— Учеба в университете отнюдь не означает, что тебе придется идти в клирики. Но, сдается мне, ты пришел не просто поболтать?

— У бабушки Элис, мне говорили, была мечта превратить старое аббатство в крытый рынок?

— Верно. — Дело было давным-давно, однако Нед до сих пор помнил, как они с матерью бродили среди развалин и прикидывали, где лучше расположить прилавки. — А что?

— Могу я воспользоваться деньгами шкипера и выкупить это место?

Нед призадумался. Пока Барни находился в море, он заведовал братскими накоплениями. Большую часть средств Барни держал в наличных, но кое-что Нед вложил — в сад в Кингсбридже и в маслобойню в Лондоне — и слегка увеличил исходный капитал.

— Думаю, да, если цену задирать не станут.

— Разрешаешь обратиться к капитулу?

— Сначала выясни, что и как. Разузнай о недавних покупках земли под застройку, уточни, сколько платили за акр.

— Хорошо! — Альфо очевидно воодушевился.

— Не болтай. Не делись ни с кем своими планами. Просто скажи, что действуешь по моему поручению. А потом, когда все выяснишь, обсудим, сколько предлагать за аббатство.

Тут в комнату вошла Эйлин Файф с пакетом в руках. Одарив Альфо обворожительной улыбкой, она протянула пакет Неду.

— Гонец привез из Лондона, сэр Нед. Он ждет на кухне, если что.

— Накормите его, пожалуйста, — попросил Нед.

— Уже накормила. — Эйлин надула губки, уязвленная подозрением в том, что она могла позабыть о долге радушной хозяйки.

— Конечно, конечно, прости меня. — Нед открыл пакет. Внутри нашлось письмо для Сильви, написанное крупным детским почерком Нат и переправленное, должно быть, в Англию через английского посланника в Париже. Наверное, там просьба прислать новые книги — за последние десять лет подобные письма приходили трижды.

Из писем Нат и из поездок Сильви в Париж Нед знал, что Нат успешно освоила не только торговлю книгами, но и другие, не менее опасные занятия. Она продолжала служить Пьеру Оману де Гизу, внимательно наблюдала за Пьером и передавала важные сведения парижским протестантам. Сам Пьер между тем переселился в особняк де Гизов — вместе со своей женой Одеттой, ее сыном, двадцатидвухлетним студентом Алэном, и, разумеется, с Нат. Таким образом перед Над открылись новые возможности для слежки, в особенности за английскими католиками в Париже. Более того, она ухитрилась обратить в протестантство молодого Алэна, причем тайком от Одетты и Пьера. И все новости от Нат поступали в письмах на имя Сильви.

Нед отложил письмо в сторону. Пусть жена сама читает.

Второе письмо из пакета предназначалось ему. Оно было написано четким, чуть наклонным почерком человека, приверженного порядку, но страшно, похоже, спешившего. Нед узнал руку сэра Фрэнсиса Уолсингема, своего начальника. Интересно, что в письме? Прочесть сразу было невозможно, поскольку письмо зашифровали.

— Мне нужно время, чтобы сочинить ответ, — сказал Нед, обращаясь к Эйлин. — Пусть гонец заночует у нас.

Альфо встал.

— Пойду-ка займусь делом. Спасибо, дядюшка Нед.

Нед взялся за расшифровку письма. Текст содержал всего три предложения. Соблазн надписывать перевод прямо над зашифрованными строчками был велик, но подобное категорически запрещалось. Если такое вот расшифрованное письмо случайно попадет не в те руки, враг получит ключ для прочтения всех прочих сообщений, составленных тем же шифром. Недовы шифровщики, трудившиеся над перехваченными посланиями иноземных миссий в Лондоне, не раз и не два благодарили небо за проявленную авторами тех писем беспечность. Поэтому Нед взял свинцовый карандаш и табличку, с которой потом написанное можно было стереть мокрой тряпкой.

Шифр он помнил назубок, а потому мгновенно перевел на обычный язык первую фразу письма. Та гласила: «Новости из Парижа».

Сердце забилось быстрее. Им с Уолсингемом не терпелось узнать, как дальше намерены вести себя французы.