Дочь императора - Альфред де Бре

– Граф спасся. Несмотря на свою рану, он сел на лошадь и ускакал. Он скрывался долгое время. Я сама, потеряв его след, отправилась во Францию, в надежде его там найти. Во время моего отсутствия, он был обвинен в убийстве Марианни…

В то время император искал случая возобновить тайные сношения с курфюрстами, чтобы доставить титул короля римского своему внуку Карлу. Марианни было поручено собрать и раздать для этой цели пятьдесят тысяч дукатов. Кроме того, он имел некоторые собственные секретные предписания от императора. Вероломной рукой бумаги эти были доставлены французскому королю, который постарался расстроить планы императора, действуя на папу, на курфюрстов триерского и саксонского.

Все обстоятельства, по-видимому, были против графа Гельфенштейна, и его враги не замедлили оклеветать его перед императором. Обвиненный в убийстве и государственной измене, граф Людвиг был приговорен к смерти. Убежище его было открыто. Но граф Гельфенштейн успел скрыться.

Преследуемый и покрытый ранами, он упал близ парка Гейерсберг.

– О, я понимаю теперь все! – вскричала Маргарита.

– Я не раз пыталась открыть следы графа, но боязнь видеть его заставляла меня принимать большие предосторожности. Когда я наконец узнала, – что граф провел несколько времени в хижине старой Лисбеты, его уже там не было – он должен был бежать от своих врагов.

Тогда в голове моей созрел план, который, может быть, всему свету покажется безумным, но для исполнения которого, однако, достаточно только согласия графа Гельфенштейна.

Во время одной тяжелой болезни моего мужа, он вверил мне важную тайну. Он мне открыл место, где были скрыты остатки тех сокровищ, которые были собраны во время первого крестьянского восстания.

Франц Зикинген, умерший на его руках в Эберибурге, открыл ему эту тайну, поручив ему при этом вынуть этот капитал, когда новое крестьянское восстание даст возможность употребить его на пользу народного освобождения.

Иногда мне случалось видеть старую женщину таинственно пробиравшуюся в кабинет моего мужа Женщина эта, известная под именем Черной Колдуньи, пользовалась большим влиянием на крестьян всей Швабии и Франконии.

Поверенная Зикингена и Ульриха Гуттена, женщина эта, тайно от всех сделавшись преемницей одной старой полоумной крестьянки, имевшей некоторое влияние на окрестных крестьян, стала наидеятельнейшим и наивлиятельнейшим агентом Крестьянской Лиги и поселилась в хижине, которую занимаю теперь я. Приведенная в уныние неуспехом первого восстания, она пожелала возвратиться в Испанию, чтобы снова присоединиться к той цыганской шайке, к которой она прежде принадлежала.

С помощью золота я узнала от Сары не только все тайны, касавшиеся крестьянского заговора, но и разные приемы колдовства, через которые она приобрела такое влияние на сельских жителей. Она скрылась, а я заняла ее место, поселившись в этой дрянной лачуге, где мы теперь находимся.

– Какая у вас была цель?

– Моя цель состояла в том, чтобы овладеть всеми нитями этого огромного заговора, охватившего всю Германию, и значение которого я уже предугадывала. Видя, что знатнейшие рыцари оспаривают друг у друга начальствование в этой могущественной лиге, я мечтала о будущности, которая ожидает главу этого заговора; я не сомневалась, что он когда-нибудь будет на одной ступени с коронованными особами. Предводителем этим, решила я, будет Людвиг Гельфенштейн: состояние и достоинства, которых он лишился из-за меня, я возвращу ему сторицей. Он будет велик, благороден и могуществен, и все это дам ему я.

Поддерживаемая этой мыслью, этой неверной надеждой, я мужественно посвятила всю свою жизнь этой цели.

Понимаешь ли ты, сколько надобно было мужества и терпения, чтобы прожить таким образом, – в продолжение трех лет, посреди заразительных испарений этого болота, – без поддержки, без друга, не имея ни единого существа в свете, которое интересовалось бы мной и ободряло бы меня в этой тяжелой, но добровольной задаче. Одна, всегда одна со своими мыслями, которые снедали меня, с боязнью потерять когда-нибудь плод стольких бедствий и видеть крушение предприятия, для которого перенесла я столько трудностей! Однако я достигла своей цели. Через несколько дней, через несколько часов, быть может, я могу осуществить мою мечту и сделать Людвига Гельфенштейна более богатым, более славным и могущественным, чем он когда-либо мечтал.

Вот, что я сделала для графа! Маргарита, неужели вы и теперь надеетесь, что пошлая любовь ребенка, как вы, в состоянии бороться со страстью, могущей внушить подобную преданность?

Закрыв лицо руками, чтобы избежать проницательных взглядов Сары, молодая девушка несколько минут хранила молчание.

– Извините меня, что я не ответила вам сейчас же, – сказала она наконец, – но рассказ ваш до того взволновал меня, что мне кажется, будто я нахожусь под влиянием страшного сновидения. Я не могла собраться с мыслями, чтобы отвечать вам. Слушая вас, я жалела вас от всей души. Иногда я сознавала, что было бы несправедливо и жестоко с моей стороны похитить у вас любовь графа. Мне казалось, что сострадание, которое вы мне внушили, дало бы мне мужество отказаться от графа, если бы одной вашей любви было достаточно для его счастья.

– Почему бы и не так? – прошептала колдунья.

– Надеетесь ли вы, что он вас еще любит?

– Он меня будет любить. У нас есть воспоминания, которые не забываются.

– Кровавая связь, как вы сейчас сказали. Но, может быть, эти кровавые воспоминания послужат вашему разъединению.

– Когда граф узнает, что я сделала, и что я перенесла ради него, то он снова полюбит меня.

– Вы полагаете, что благодарность может заменить любовь?

– Богатство, могущество, все, что только может льстить гордости человека, все это он получит от меня.

– Кроме, счастья, Сара! Все, что вы предлагаете графу, я также могу ему дать!

– Вы?

– Да, Сара; я могу возвратить ему честь, сделать его богатым и могущественным. Подумайте об этом. Может быть, он примет от меня то, чего бы не принял от вас.

– Почему же?

– Потому что он любит меня, и потому еще, что я могу дать ему…

– Что же?

– Счастье, Сара!

Колдунья сделала жест, выражавший весь гнев ее и отчаяние.

Она только что хотела отвечать, но вошедший в комнату карлик подошел к своей госпоже.

– Что тебе надо? – вскрикнула она с нетерпением.

– Госпожа, – сказал он тихо, – в эту минуту какой-то всадник едет по дороге, которая ведет сюда. Через минуту он будет здесь.