Дочь императора - Альфред де Бре

Выслушав Марианну, она молча взяла огромный лист пергамента, разрисованный какими-то таинственными знаками, и разложила его на полу.

Потом на каждый знак она положила по черному зерну.

– Подойди сюда! – сказала она, взяв за руку дрожавшую от страха Марианну и подводя ее к лежавшему на полу пергаменту. – Твой жених молод, храбр и красив.

– Правда, – прошептала Марианна.

– Он страстно тебя любил… он даже готов был жениться на тебе, против воли своих родных.

– Правда.

– Теперь он изменился.

– К несчастью, да!

– Он изменился, потому что любит другую женщину.

– Другую! – воскликнула Марианна, с отчаянием ломая руки. – Другую женщину!

– Ты ревнива?

– Да! – вскричала молодая девушка. – Любовь моего жениха составляла все счастье моей жизни. Горе той, которая вздумает отнять его у меня!

– Итак, если ты не хочешь, чтоб жених твой увлекся страстью к другой женщине, то должна действовать не на него, а на ту, которая вздумала издеваться над твоей привязанностью, над твоим простодушным легковерием. Дитя! Когда любят и когда видят измену, то мстят.

– Нет, – прошептала молодая девушка, – тогда умирают.

– Как! Для того, чтобы доставить коварным изменникам возможность наслаждаться счастьем и смеяться над твоим безумием! – вскричала Сара. – Нет! Прежде надо отомстить… Умереть можно, но только после мщения!.. Не правда ли, Марианна?

– Вы знаете мое имя?

– Я знаю все, дитя! Знаю имя твоего жениха и даже имя той знатной дамы, которая вместе с ним обманывает тебя. Это никто иная, как прекрасная Маргарита Эдельсгейм.

Маргарита едва сдерживала себя до сих пор; теперь же она не в силах была долее молчать. Она подняла капюшон, скрывавший ее прекрасное лицо, которое теперь пылало негодованием, и гордо подошла к Саре.

– Я Маргарита Эдельсгейм, – сказала она. – Все, что вы говорили – гнусная клевета. Слава Богу, что Марианна знает меня слишком хорошо, чтобы хоть на минуту усомниться во мне.

– Кто знает! – прошептала колдунья. Лица ее не было видно из-под покрывала, но глаза ярко светились зловещим пламенем.

– Спросите ее сами, – гордо отвечала Маргарита, указывая на Марианну, которая молча плакала.

Прежде чем Сара успела обратиться к ней с вопросом, Марианна быстро схватила руку Маргариты Эдельсгейм и поднесла к своим губам.

– Пусть эта молодая девушка удалится на минуту в соседнюю комнату, – сказала Сара.

– Не оставляй меня, Марианна! – вскричала Маргарита, ухватясь за руку своей подруги.

Та крепко прижалась к ней.

– Вы, как видно, боитесь, – с презрением проговорила колдунья. – Я думала, что в вас больше смелости, сударыня. У вас не достает духа остаться на минуту со мной вдвоем… даже для того, чтобы узнать тайну, близко касающуюся одного дворянина, которого, как вам кажется, вы любите.

– Вы можете говорить при Марианне, – отвечала Маргарита. – У меня нет от нее тайн.

– Черная Колдунья говорит, когда ей угодно и при ком ей угодно, – надменно возразила Сара. – Или вы останетесь со мной вдвоем, или тотчас же уедете отсюда, вместе с вашей служанкой.

– Так мы поедем лучше, – сказала Маргарита.

– Еще одно слово: Супербус проведет вас дорогой, известной только ему и мне, так что вы не увидите того, для кого приехали сюда, сударыня… Ага, вам это не нравится, – продолжала она, увидев, что грусть внезапно омрачила лицо Маргариты. – Неужели вы думаете, что меня можно обмануть? С первых же слов этой молодой девушки я догадалась, какая причина побудила вас приехать сюда в такой поздний час. Нам необходимо объясниться, Маргарита; как для вас, так и для меня будет лучше, если объяснение произойдет сейчас же.

– Хорошо, – немного помолчав, сказала Маргарита. – Оставь нас, Марианна.

II

– Наконец мы одни! – проговорила колдунья, когда карлик затворил дверь. – Я вам уже говорила, что минуты дороги для меня; поэтому нам нечего терять времени в пустых словах. Вы любите графа Людвига. Любите ли вы его настолько, чтобы быть в состоянии пожертвовать своей любовью ради его счастья и его славы?

– Я не понимаю вас.

– Граф влачит теперь презреннейшую жизнь. Голова его оценена, имя опозорено. Но стоит мне сказать одно слово, и все переменится. Несчастный изгнанник сделается предводителем целой армии; кто вчера ругался над его гербом – преклонит завтра голову перед его победоносным мечом. От тебя, Маргарита, зависит, чтоб я произнесла это слово, одно только слово, способное или спасти, или погубить графа.

– Что же мне нужно сделать для этого?

– Отказаться от графа.

– Ни за что в мире!

– Так ты не в состоянии пожертвовать собой для счастья того, кого любишь?

– Неужели вы думаете, что он может быть счастлив без моей любви? Притом, почему вы думаете, что у меня у самой нет средств сделать его счастливым?

– Для тебя это невозможно. Ты не знаешь моей тайны. Слушай: когда я расскажу тебе о нем и о себе, тогда ты поймешь, что одна я, слышишь ли, одна я могу спасти его.

– Говорите.

– Подожди. Ужасная тайна, которую я тебе открою, будет твоей погибелью, если ты не захочешь повиноваться мне.

– Говорите же!

– Итак, ты даешь клятву отказаться от графа?

– Нет, я уже сказала, что этого не будет.

– Подумай хорошенько. Если ты, узнав мою тайну, вздумаешь сопротивляться мне, то знай, что ты здесь совершенно в моей воле: это место – пустыня; здесь никто не услышит твоих криков и не придет тебя спасать. На что же ты надеешься, Маргарита?

– Я надеюсь на Бога, – отвечала девушка, поднимая глаза к небу. – Он знает, что я люблю графа за то, что он несчастлив, гоним всеми. Когда мне пришлось выбирать между любовью к нему и благодарностью к моим благодетелям, я смело решилась пожертвовать своим счастьем чувству долга. Но Господь не захотел этого. Он, вероятно, предназначает меня к чему-либо иному. Участь моя в руках Божьих. Если Ему угодно, чтоб я вышла замуж за графа, то Он защитит меня от тебя, если же нет – то на что мне жизнь?

Сара сделала нетерпеливое движение.

– Пусть будет, что будет, – прошептала она, – я пойду до конца.

Она на минуту скрылась за ширму странной формы, стоявшую в комнате.

Возвратившись, она приблизилась к Маргарите.

– Взгляни на меня теперь, – сказала она внезапно, сдергивая покрывало, складки которого она держала в руке.

Маргарита вскрикнула от удивления.