Дочь императора - Альфред де Бре

– Взгляни на меня теперь, – сказала она внезапно, сдергивая покрывало, складки которого она держала в руке.

Маргарита вскрикнула от удивления.

Вместо черной колдуньи с седыми волосами, перед ней стояла женщина, еще молодая и замечательной красоты. У нее были черные, густые волосы и такие же брови. Очертания и цвет лица, ее орлиный нос, ярко-красные губы доказывали ее южное происхождение.

Точно пламя потаенного очага освещало эту жгучую и пламенную красоту.

– Та Зильда Марианни, о которой вы тогда говорили, это вы… не правда ли? – проговорила Маргарита с тем инстинктом ревности, который заставил ее угадать истину.

– Да, это я. Меня любил граф, может быть любит и теперь, потому что невозможно забыть ту, которая для спасения его погубила свою душу. Кровь соединяет нас с ним, Маргарита, а кровь трудно смывается! Из-за него я совершила ужасное преступление… О, как я люблю его!.. Я любила его так, как никогда вам не любить, Маргарита, потому что среди счастья, которое вас окружает, вам никогда не приходилось, подобно мне – бедному, покинутому созданию, сосредоточить все ваши мысли, всю вашу жизнь в этой пожирающей страсти, которая охватывает всю душу и заставляет забывать все. Вы молоды и прекрасны, Маргарита, благородны и могущественны, добродетельны и уважаемы. Много благородных рыцарей будут оспаривать счастье владеть сердцем вашим и рукой. Мне же, несчастной, не имеющей ничего в этом мире, остается только одна его любовь… Не отнимайте ее у меня, умоляю вас!

– Бедная женщина! – проговорила Маргарита, презиравшая ее угрозы, но теперь растроганная горем своей соперницы.

– Твоя правда – да, бедная женщина, – сказала Сара, разбитым голосом. – Слушай и суди, счастлива ли я!

Мой отец был бедный итальянский солдат в отряде графа Георга Мансбурга… Я никогда не знала материнской ласки… Мать моя умерла на другой день моего рождения… Сестра и я любили друг друга, глубоко и нежно, что облегчало наши ежедневные страдания… Однажды граф Мансбург встретил мою сестру, красивое лицо которой поразило его. Он приказал двум своим солдатам похитить ее.

Бедная сестра плакала и ломала руки… Когда я ухватилась за нее, чтобы защитить, ее вырвали из моих объятий, а меня жестоко побили.

Позже граф Мансбург велел привести меня к себе и поселить меня в небольшом домике, по соседству с Терезой. Он страшно любил сестру; любовь эта, может быть, единственное человеческое чувство, которое доступно было этому каменному сердцу.

Но сестра моя ненавидела его.

Однажды она встретила графа Людвига Гельфенштейна.

– Гельфенштейна? – вскричала Маргарита, сложив руки. – Как, так это он?..

– Да, тот, которого мы обе любим! – сказала Сара. – Моя сестра также любила его. Увы! Как можно было устоять, чтобы не полюбить этого блестящего и красивейшего из всех рыцарей императорского двора!

О связи графа Мансбурга с моей сестрой никто не знал. Он приходил к. ней всегда переодетым и под другим именем. Она, со своей стороны, заботливо скрывала все это от графа Людвига.

Однажды вечером граф Гельфенштейн, уезжавший в Вену, пришел проститься с сестрой.

Граф Мансбург, возвратившийся неожиданно из своего путешествия, увидел его выходящим из дома, где жила Тереза. Он осведомился и не замедлил открыть истину. Он был слишком подл, чтобы отомстить такому храбрецу, как граф Гельфенштейн; весь гнев его разразился над нашим семейством. Я скрылась в Вейнсберге с моей бедной сестрой. Один старый серебряник, по имени Марианни, пьемонтец, наш соотечественник, сжалился над нашим несчастным положением и принял нас в свой дом. Спустя несколько дней по приезде нашем в Вейнсберг, сестра моя умерла. Бедная Тереза, нежное, доброе, любящее создание!..

Она остановилась на минуту, но потребность, более сильная, чем ее воля, заставляла ее продолжать свой разговор. Она продолжала:

– Вскоре я вышла замуж за нашего великодушного покровителя. Тогда я еще никого не любила и поклялась посвятить всю жизнь достойному старику за те попечения, которыми он окружал мою бедную сестру.

Уже позже я узнала, что он очень богат, что давал деньги взаймы самым важным вельможам, и что сам император не гнушался его услугами. Повинуясь повелению Максимилиана, Марианни поселился в Аугсбурге. Он меня взял с собой.

Там в первый раз я увидала графа Гельфенштейна, только что возвратившегося из Франции. Тереза так часто и много мне о нем говорила, что я его узнала, увидев на турнире.

Он был победителем, как и всегда. Глаза его остановились на мне, вероятно по причине моего сходства с Терезой.

Я не могу тебе выразить того, что произошло тогда в моем сердце. Под влиянием его гордого и вместе с тем нежного взора, мне показалось, что новая жизнь начинается для меня.

Увы! Сама не знаю, как это случилось, но я забыла смерть моей бедной сестры, обманула доверие ко мне Марианни и отдалась всей душой графу.

Я была как в чаду. За одно слово, за один взгляд Людвига, я готова была отдать все блаженства рая.

Он, казалось, разделял мою любовь. Однажды он мне объявил, что по дипломатическому поручению он должен возвратиться во Францию.

Известие это привело меня в отчаяние. Я обещала следовать за ним… Ночь, назначенная для его отъезда… ужасная ночь, которую бы я желала искупить ценой всей моей крови!.. Мой муж застал меня, когда я отворяла дверь графу Людвигу, который пришел проститься со мной… Он вырвал у меня из руки ключ и подбежал сам отворить графу… Людвиг вошел, ничего не подозревая. Марианни ударил его кинжалом… Пораженный непредвиденным нападением, Людвиг упал… Муж мой снова поднял на него свое оружие… Я бросилась между ними… Потерянная, почти обезумевшая, я вырвала кинжал из рук Марианни… Он бросился ко мне, чтобы отнять его… Рассудок мой омрачился… Я ударила…

– Боже мой! Боже мой! – проговорила Маргарита, всплеснув руками.

– Бедный старик! – продолжала Сара. – Я как теперь вижу его у ног моих, в предсмертных судорогах… Ах! – проговорила она, сжимая лоб своими руками. – Между тем, как тело его судорожно подергивалось, этим не ограничилась кара небесная надо мной. В ту минуту, когда Марианни упал, мой отец прибежал на его крики… Пораженный ужасом и отчаянием, он бросился с верхних ступеней лестницы вниз и разбил себе голову у моих ног… Кровь обоих обагрила мою одежду.

Настало мрачное молчание, в продолжении которого слышалось только порывистое дыхание обеих женщин.

– Что же граф? – спросила наконец Маргарита.

– Граф спасся. Несмотря на свою рану, он сел на лошадь и ускакал. Он скрывался долгое время. Я сама, потеряв его след, отправилась во Францию, в надежде его там найти. Во время моего отсутствия, он был обвинен в убийстве Марианни…