Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

— Что-что?

— Я скажу, что представился вам как французский агент. Буду вести себя с ними точь-в-точь как вы с их шпионом, обитающим в вашем доме: сообщать им кое-какую информацию о французах, на первый взгляд ценную и правдоподобную, а на самом деле бесполезную и даже ложную.

— И вы полагаете, что они на это клюнут?

— А почему нет? Нет ничего нового в том, чтобы тайный агент работал на две стороны. Да, по сути дела, без этого ни одному из них не удалось бы выполнить свою задачу или выжить. Венецианское правительство так поднаторело в искусстве шпионажа, что воспримет это как нечто само собой разумеющееся. Но если они узнают, что я Камилл Лебель, тайный агент Директории, то тогда моя карьера, небесполезная для Франции, действительно может завершиться в одном из каналов. — Помолчав, он бросил взгляд через открытую дверь в большую комнату и добавил, придав голосу значительность: — А потому, Лаллеман, мое настоящее имя должно остаться между нами, и никто, включая вашу жену, не должен знать, что я Лебель.

— Хорошо, хорошо, — произнес Лаллеман подчеркнуто терпеливым тоном. — Если вам так угодно…

— Да уж, пусть будет так, как мне угодно. Речь идет о моей жизни и смерти, и вы согласитесь, что я сам должен выбрать линию поведения.

— Дорогой мой гражданин Лебель…

— Забудьте это имя. — Представитель Директории неожиданно поднялся и произнес с пафосом: — Пусть оно больше не звучит, даже в частном разговоре. Если таковой вообще возможен в доме, где есть шпионы Совета десяти. Я буду выступать в Венеции под именем Мелвилла, бездельника-англичанина. Запомнили? Мелвилла.

— Конечно, мистер Мелвилл. Но если вы окажетесь в трудном положении…

— Если я окажусь в трудном положении, то уже никто не сможет мне помочь. Так что постарайтесь не создать такое положение по неосторожности. — Серые глаза полномочного представителя сурово вперились в растерянного посла, который лишь покорно склонил голову. — Ну вот, на данный момент, я думаю, это все.

— Вы должны остаться на обед, — вскочил на ноги Лаллеман. — Никого не будет, кроме моей жены, сына и Жакоба, моего секретаря.

— Благодарю за приглашение, — покачал ухоженной головой Мелвилл, — но не хочу вас стеснять. Как-нибудь в другой раз.

Лаллеман принял разочарованный вид, но его стремление снискать расположение гостя не могло скрыть неискренность разочарования, чувствовалось, что он рад избавиться от посетителя со столь властным характером.

Перед уходом Мелвилл поинтересовался, каковы успехи французских агентов, пытающихся завербовать сторонников якобинства.

— Не могу добавить ничего нового к тому, что я уже сообщал в последнем отчете гражданину Баррасу, — ответил посол. — Агенты знают свое дело, особенно виконтесса. Она проявляет большое рвение и постоянно расширяет сферу своего влияния. Ее последнее завоевание — этот барнаботто[1164] Вендрамин.

— А это большое достижение? — вяло поинтересовался Мелвилл.

Посол посмотрел на него в изумлении:

— Это вы меня спрашиваете?

Почувствовав, что едва не совершил промах, Мелвилл сделал вид, что сомневается не случайно:

— Да, знаете, я иногда думаю, такая ли уж он важная птица.

— После того, что я о нем писал?

— Ну, один лишь папа непогрешим.

— Да и без папы известно, каким авторитетом пользуется Вендрамин. А виконтесса окрутила его очень быстро. — Посол цинично усмехнулся. — Гражданин Баррас умеет избавляться от бывших любовниц и пристраивать их с пользой для государства — как и для себя самого.

— Бог с ними, с этими пикантными подробностями, — отозвался Мелвилл, беря треуголку. — Я дам вам знать, как продвигаются дела. Вы можете найти меня в «Гостинице мечей». — С этими словами он удалился, гадая, что это за виконтесса и кто такой барнаботто Вендрамин.

Глава 5

БРИТАНСКИЙ ПОСОЛ

Если манеры мистера Мелвилла несколько смутили посла Французской республики, единой и неделимой, то в не меньшей степени они покоробили и посла его британского величества, которого Марк-Антуан посетил в тот же день. Однако с Лаллеманом он прибег к повелительному тону умышленно, чтобы убедительнее сыграть свою роль, в то время как в разговоре с сэром Ричардом Уорзингтоном резкость вовсе не была наигранной.

Британский посол, приземистый и рыжеволосый, держался напыщенно и сразу обнаруживал черты, свойственные недалеким людям: самонадеянность и подозрительность. Он был склонен во всем видеть худшее, и его подозрения быстро перерастали в убеждения, не проходя какой-либо умственной обработки. Подобный тип довольно распространен и легко узнаваем; с первых минут общения с сэром Ричардом Мелвилл с досадой убедился, что имеет дело именно с таким человеком.

Он передал послу письмо от Уильяма Питта, привезенное из Англии в подкладке сапога. Сэр Ричард, не приглашая Мелвилла сесть, стал медленно изучать письмо с помощью увеличительного стекла.

Наконец, прищурив зеленоватые глаза, он окинул взглядом стройную фигуру стоящего перед ним посетителя.

— Так вы — лицо, указанное здесь? — спросил он тонким голосом, который гармонировал с его срезанным подбородком и покатым лбом.

— Это следует из письма, не так ли?

Независимый тон Мелвилла заставил сэра Ричарда открыть глаза чуть шире.

— Я не спрашивал вас, что откуда следует. Хотелось бы получать прямые ответы на задаваемые вопросы. Как бы то ни было… Мистер Питт пишет, что вы изложите свое дело устно.

— И он просит вас, как я понимаю, оказывать мне всяческое содействие в этом деле.

Глаза сэра Ричарда раскрылись полностью. Отложив письмо, он откинулся на спинку кресла и спросил, переходя чуть ли не на визг:

— И в чем же оно заключается?

Мелвилл кратко и спокойно изложил ему суть дела. Сэр Ричард поднял брови, лицо его раскраснелось.

— Его величество уже имеет здесь вполне адекватное представительство. Я не вижу смысла в вашей миссии.

Спесивость и глупость посла заставили Мелвилла раздраженно вздохнуть.

— Об этом следует говорить не со мной, а с мистером Питтом. Заодно вы могли бы обсудить с ним вопрос, который вы, судя по всему, не вполне понимаете.

— Что вы имеете в виду?

— То, из-за чего он счел необходимым послать сюда еще одного человека. Становится целесообразным высказать правителям Светлейшей республики определенные соображения, но это возможно сделать только частным порядком.

— Естественно, — холодно бросил сэр Ричард. — Не было смысла приезжать сюда из Англии только для того, чтобы делать самоочевидные заключения.

— По-видимому, смысл был. Поскольку законы Венецианской республики строго запрещают членам правительства общаться частным образом с послами иностранных государств, ваше положение не позволяет предпринимать шаги, доступные для человека, приехавшего в Венецию как частное лицо.

— Дорогой мой, — нетерпеливо отмахнулся сэр Ричард, — существуют способы обойти эти затруднения.

— Может быть, и