Пятидесятилетний дядюшка, или Странная болезнь - Виссарион Белинский

ХВАТОВА. Да о чем я вас просила.

ГОРСКИЙ. Какая ты недогадливая, Матрена Карповна! Я, кажется, толком сказал тебе, что Лизанька не пойдет за твоего Платошеньку…

ХВАТОВА. Да я уж вас не о том прошу… Я хотела попросить вас… коли милость ваша будет – насчет Катерины Петровны…

ГОРСКИЙ. А разве ты не знаешь, что на нее имеет виды Володя

ХВАТОВА. Я сама прежде думала это…

ГОРСКИЙ. А теперь почему ты думаешь другое?

ХВАТОВА. Теперь я думаю, что Владимиру Дмитричу хочется жениться на Лизавете Петровне…

ГОРСКИЙ. Что?..

ХВАТОВА. Да, на Лизавете Петровне… Да что с ними?.. Не подать ли вам воды?.. Постойте, я возьму в буфете…

ГОРСКИЙ. Не нужно… Постой… Скажи мне, почему ты так думаешь?.. Как ты это узнала?.. Скажи мне всё, что знаешь… как было… без утайки… Ты, верно, подслушала?.. Ведь это твое ремесло!..

ХВАТОВА. Не сердитесь, Николай Матвеич… Я, право, ничем не виновата… Вольно же Владимиру Дмитричу так громко рассуждать. Я была в столовой… считала салфетки…

ГОРСКИЙ. Что же он говорил?..

ХВАТОВА. Всё скажу… Только не сердитесь, Николай Матвеич… Дело было вот как… Я была в коридоре… и видела, как Владимир Дмитрич ходили по гостиной… а потом вошли Лизавета Петровна… сказали с ним слова два, да и пошли в свою комнату. А Владимир Дмитрич посмотрели ей вслед и сказали: «Как бы мне сказать ей, что я ее люблю»… Нет бишь – вот как: «Что я не смею ей сказать, что я ее люблю»… да и ушли… а тут и вы вошли…

ГОРСКИЙ. И ты не лжешь?.. Это было точно так, как ты говоришь?..

ХВАТОВА. Образ готова снять со стены, Николай Матвеич…

ГОРСКИЙ. Хорошо… верю… Поди – пошли ко мне Лизаньку… вызови ее тихонько, чтоб не обратили внимание… да поскорее…

ХВАТОВА. Николай Матвеич, вы меня не введите в беду… а я побегу…

ГОРСКИЙ. Небось, небось… Тебе же будет лучше от этого… Скорее ступай…

ХВАТОВА. Сию минуту!.. (Про себя). Пошло дело на лад!.. (Уходит).

Явление XIII

ГОРСКИЙ (один).

А! вот оно что!.. Кто мог это предвидеть?.. Нет, лучше – кто мог не видеть этого!.. Она его любила давно, да скрывала… Он тоже любил ее давно уж – прежде чем узнал об этом… Сердца не обманешь – у него тысячи глаз… тысячи ушей – оно всё видит – всё слышит… Я недаром ревновал его к ней… ненавидел его, как будто он был мой жесточайший враг… (Молчание). За что ж теперь ненавижу я его… и еще больше, чем прежде?.. Ведь я уж решился… я уж думаю только об одном – чтоб пристроить ее?.. Ведь они оба будут счастливы?.. Счастливы?.. Да за что же я-то буду несчастлив?.. Зачем же – ему счастие, а мне нет его?.. Если б она вышла за Коркина… да что на Коркина? – лучше бы, легче бы мне было, если б даже за Бражкина!.. Боже мой! неужели пламень в аду жесточе, жгучее того, который пожирает теперь мою душу!.. А! вот хорошо… хорошо… хорошо!.. От сильного холода чувствуют жар… в сильном пару как будто мороз пробегает по телу… Так и мне теперь даже весело… Да – весело!.. как бывало весело на сражении, на приступе!.. Ну, веселись же душа, сколько хочешь… это последний твой пир… другого не дождешься. – Верно, она!.. О!..

Явление XIV

Входит Коркин.

КОРКИН. А я всё вас искал, Николай Матвеевич…

ГОРСКИЙ. Меня!..

КОРКИН. Но что с вами?.. Верно, вы дурно себя чувствуете?

ГОРСКИЙ. Напротив, чудесно… Я весел… так весел, что готов петь, плясать… и всё, что вам угодно…

КОРКИН. Но…

ГОРСКИЙ. Право!.. Вы не верите?.. Честное мое слово!.. Но вы, верно, хотели мне что-нибудь сказать?

КОРКИН. Так… но, может быть, теперь не время…

ГОРСКИЙ. Напротив… Теперь-то самое лучшее время… Может быть, вы мне скажете что-нибудь такое, что я найду в вас товарища в моей веселости?.. Знаете – радость вдвоем лучше…

КОРКИН (смотря на него с недоумением). Я, право, не знаю, как вас понимать…

ГОРСКИЙ. А вы, верно, хотели поговорить со мною о своем предложении?

КОРКИН. Да, Николай Матвеевич, я так измучился ожиданием, неизвестностью, что решился окончательно объясниться с вами…

ГОРСКИЙ. Ведь это насчет Лизаньки?

КОРКИН. Нет, Николай Матвеевич… Мне странно, что вам так показалось… Я ищу руки Катерины Петровны.

ГОРСКИЙ. А! да! Я ведь так и думал… Я хотел только пошутить… Я же теперь в таком веселом расположении… Но – вот что: я скажу о вашем предложении Катеньке, а теперь вы ступайте… мне нужно остаться одному…

КОРКИН. Очень хорошо… Только я прошу вас об одном: бога ради, поскорее… (Про себя). Что с ним? он как сумасшедший!.. (Уходит).

Явление XV

ГОРСКИЙ (один).

Нет, видно, мне нет товарищей!.. Я один… да может быть, мне больше всех и надо!..{70} Правду сказать, судьба любит меня – смотри, как хлопочет за всех на мой счет… и не спросись меня!.. Итак, две свадьбы вдруг!.. В добрый час!.. Тем больше веселья!.. ха! ха! ха! (Молчание). А что! – не отправиться ли мне на Кавказ!.. Ведь я еще крепок, службе мне не учиться, а стоит только вспомнить… Дела там много… жизнь деятельная, разнообразная… Может быть, кинжал или пуля горца и сжалятся надо мною… Вот говорят, что как беда нагрянет, так станешь в тупик… Вздор! Везде можно найти средство извернуться… Лежишь в постеле больной и видишь смерть на носу… Что ж? – разве и тут нет средства спастись от нее? Умри сам – вот и избавишься от нее… По крайней мере, не она на тебя, а ты на нее наскочишь… А это не малое утешение в беде!..

Явление XVI

Входит Лизанька.

ЛИЗАНЬКА. Ах, дяденька! Матрена Карповна очень удивила меня, сказавши, что вы хотите сообщить мне что-то важное…

ГОРСКИЙ. Очень, очень важное, мой друг…

ЛИЗАНЬКА. Уж не сказать ли мне, что вы согласились с моим решением?..

ГОРСКИЙ. Да – именно – сказать тебе, что я наконец решился… Но не бледней – мое решение будет для тебя не так страшно, как ты думаешь…

ЛИЗАНЬКА. Но оно мне нисколько не страшно… напротив…

ГОРСКИЙ. Верю, верю… К чему уверения там, где и без них всё ясно!.. Алексей Степанович Коркин сейчас просил у меня руки Катеньки…

ЛИЗАНЬКА. Ах, как это жалко!.. Алексей Степанович такой прекрасный человек… но она любит не его… она любит… Владимира Дмитриевича…

ГОРСКИЙ. Еще жалеть слишком об этом нечего… Беда не так велика… Владимир Дмитриевич ее не любит…

ЛИЗАНЬКА. Как так?.. Вы почему знаете?

ГОРСКИЙ. О, я много знаю… много!.. Он сам сказал мне это… Говорит – воспоминания детства – больше ничего…

ЛИЗАНЬКА. Боже мой!.. Неужели это правда?

ГОРСКИЙ. Как 2 × 2 = 4!.. Но отчего же ты так побледнела… испугалась?..

ЛИЗАНЬКА. Мне жаль бедной Катеньки…

ГОРСКИЙ. А! да! ты сострадательна… любишь сестру… Я это знаю… Это хорошо… похвально… Ничего нет приятнее, как видеть бескорыстную любовь к другим…

ЛИЗАНЬКА (садясь в кресло). Но… что же это значит?.. это так странно…

ГОРСКИЙ. На свете, Лизанька, так много странного, что ничему не надо дивиться… даже самому великодушному состраданию к несчастию ближнего… даже пожертвованию… Всё это только кажется странным, а порассмотри поближе – так и увидишь, что дело самое обыкновенное…

ЛИЗАНЬКА. Но, бога ради, что за причина? Почему Владимир Дмитриевич?..

ГОРСКИЙ. Владимир-то Дмитриевич?.. Да! прекрасный молодой человек – умный, образованный, чувствительный – словом, настоящий герой романа… Что с тобою?..

ЛИЗАНЬКА. Ничего… Впрочем… Знаете ли что?.. Ведь Катенька… кажется…

ГОРСКИЙ. Что?

ЛИЗАНЬКА. Она мне говорила… что она не любит Владимира Дмитриевича… да я тогда ей не поверила… Зная ее легкий характер, я подумала, что она не понимает самой себя…

ГОРСКИЙ. Ну, а теперь ты ей веришь!.. Хорошее известие!.. За него и я тебя попотчую тоже хорошим известием… Да! ведь ты знаешь, что Володя уезжает от нас навсегда?..

ЛИЗАНЬКА. Навсегда?.. Я не думала этого…

ГОРСКИЙ. А знаешь ли, по какой причине?

ЛИЗАНЬКА. Нет… не знаю…

ГОРСКИЙ. Ну так я скажу тебе: он сердит на тебя…

ЛИЗАНЬКА. На меня?.. За что?..

ГОРСКИЙ. За то, что ты не любишь его… Ведь ты не любишь его?..

ЛИЗАНЬКА. Как?.. (Про себя) Какая ужасная пытка!..

ГОРСКИЙ. Ну, я вижу, что ты не любишь его… а он… он влюблен в тебя…

ЛИЗАНЬКА. Вы шутите!.. Пощадите меня… пощадите!..

ГОРСКИЙ. Боже мой!.. Опомнись… ободрись!.. (Про себя). О, я варвар, бесчеловечный!.. (Вслух). Лизанька, друг мой!.. Успокойся… ну, что ж тут такое!.. Я знаю, что ты его давно любишь безнадежно… Сейчас узнал я, что и он также любит тебя давно… и безнадежно…

ЛИЗАНЬКА. Любит!.. меня!.. Он меня любит!.. Боже мой!.. Какое ужасное счастие!.. (Молчание). Послушайте… простите минутной слабости сердца… увлечение эгоизма… Мое решение всё-таки твердо… Ведь он не знает, что я его люблю?..

ГОРСКИЙ. Нет, знает – я ему сказал…

ЛИЗАНЬКА. Знает!.. Знает!.. Что вы сделали!.. Как мне теперь показаться ему?.. Зачем он уж не уехал!.. Но всё это ничего… я покажу ему вид, что ничего не знаю… Мое решение всё так же твердо…