Пятидесятилетний дядюшка, или Странная болезнь - Виссарион Белинский

КАТЕНЬКА. Вот нашли время говорить об отношениях! Право, вы с ума сошли, если еще можете о них думать! Теперь это нимало не забавно и не смешно. (Вздыхая). Да! – теперь уж не до шуток! Ах, вон и Лизанька – и, кажется, веселее!

Явление VI

Те же и Лизанька.

КАТЕНЬКА. Тебе, Лизанька, кажется, лучше?

ЛИЗАНЬКА. Да, я теперь хорошо себя чувствую.

КАТЕНЬКА (целуя ее). Милая моя! как ты похудела, бедненькая! Не хочешь ли идти в сад – тебе бы это полезно…

ЛИЗАНЬКА. Я туда и шла было, да увидела там Матрену Карповну с ее Платошенькой и воротилась назад…

КАТЕНЬКА. Ведь этакая бессовестная – видит, что тут совсем не до нее – и как нарочно расположилась гостить у нас с своим дураком.

ЛИЗАНЬКА. Ну, бог с ними. Коли от зла нельзя отделаться – надо терпеть его. Ты видела нынче дяденьку?

КАТЕНЬКА. Видела. Он спокойнее, чем вчера и третьего дня, но зато еще мрачнее. Теперь и тебе бы, Лизанька, надо сходить к нему повидаться.

ЛИЗАНЬКА. Я хочу это сделать.

КАТЕНЬКА. А посмотри-ко, Лизанька, как хорош Владимир Дмитриевич: пока у нас всё шло еще сносно – он наш друг и родственник и мой обожатель, а как пошло всё хуже и хуже, так он и оставить нас хочет, говорит – еду. Неправда ли, хорош? О, бессовестный!

ЛИЗАНЬКА. Владимир Дмитриевич, и у вас достает духу так огорчать Катеньку… и всех нас?..

МАЛЬСКИЙ. Но… вы знаете… третьего дни… вы сами… видели… слышали…

ЛИЗАНЬКА. Да, что дяденька тогда немного погорячился… вышел из себя… и обошелся с вами немного грубо… но… любезный… Владимир Дмитриевич… вы сами знаете, что с некоторого времени с ним это не в первый раз случалось… просто вспышка… Я уверена, что он уже раскаивается и что больше этого не будет…

МАЛЬСКИЙ. Вы так думаете?

ЛИЗАНЬКА. Да, я имею причины так думать…

КАТЕНЬКА. Да, разумеется, дяденька так добр, и его странные поступки – просто припадки болезни. Впрочем, может быть, вы и рады им, как предлогу, чтоб оставить нас…

МАЛЬСКИЙ. Можете ли вы так думать, Катерина Петровна?..

КАТЕНЬКА. Могу, очень могу, злой человек!.. Вы нас нисколько не любите, вам скучно с нами… Разве я не вижу, что со дня на день вы становитесь печальнее… Кого любишь, с теми весело… (Кланяясь ему). Да уезжайте… с богом – умаливать вас не будут и плакать о вас тоже не будут… (Утирает слезы).

ЛИЗАНЬКА. И вы еще будете говорить об отъезде… (Тихо Мальскому). И ваше сердце молчит… не отзывается на такую любовь?..

МАЛЬСКИЙ. Но… я… конечно… посмотрю… что скажет дяденька… (Про себя). Боже мой! я погиб… она меня любит!..

КАТЕНЬКА. Что же вы так бледны… смущены… Ну, полноте, я не сержусь больше – успокойтесь, верный рыцарь! Я, Лизанька, пойду к дяденьке – скажу ему, что тебе лучше, что ты вышла из комнаты – может быть, он сам захочет, чтоб ты пришла к нему – тогда я скажу тебе. А ты урезонь хорошенько нашего упрямца – да не будь к нему слишком снисходительна – строже с ним – их надо держать в руках… (Уходит).

Явление VII

Лизанька и Мальский.

ЛИЗАНЬКА. Катенька!.. Убежала – не слушает – всегда одна и та же!..

МАЛЬСКИЙ. Да – и кажется, нельзя заметить и малейшего желания перемениться… хоть немного…

ЛИЗАНЬКА. Зачем же? Разве она от этого меньше мила? Разве вы больше бы полюбили ее, если бы она переменилась? Кого любят, в том всё любят – даже и худое, а в ней нет ни чего худого…

МАЛЬСКИЙ. О, конечно!.. но… я не то совсем думал…

ЛИЗАНЬКА. Я знаю, что вас мучит, Владимир Дмитриевич: вам всё кажется, что она мало вас любит…

МАЛЬСКИЙ. Да… но… (Про себя). Боже мой! какая пытка!..

ЛИЗАНЬКА. Успокойтесь. Она может любить тихо, но глубоко… Если вы ее разлюбите, она не придет в отчаяние, но тихо угаснет… и, умирая, всё будет шутить…

МАЛЬСКИЙ. Вы так верно судите о любви, что можно подумать… что вы сами когда-нибудь любили или любите…

ЛИЗАНЬКА (холодно и гордо). Ложное заключение, Владимир Дмитриевич – я никого не любила и не люблю…

МАЛЬСКИЙ (задыхаясь). Да… это правда… я вам верю… и мой вопрос не имел никакого особенного значения… Извините, если я им оскорбил вас…

ЛИЗАНЬКА. Боже мой! да кто ж оскорбляется… Зачем так принимать… Впрочем, я опять-таки скажу вам, что можно и не любя самой, иметь понятие о любви… (С принужденною улыбкою). Видя вас, можно получить понятие даже и о ревности…

МАЛЬСКИЙ (вне себя от волнения). Да… это правда… И сам только теперь начинаю понимать… всю силу моей любви… Прощайте до обеда… Пойду мечтать о любви… (Быстро уходит).

Явление VIII

ЛИЗАНЬКА (одна). Да – он любит, и только несчастное чувство, которым наказал меня бог к довершению других моих горестей, могло в этом сомневаться. Теперь прочь все сомнения! прочь унизительная борьба!.. Дай бог им счастия – они оба достойны его. А я – да что думать о себе!.. Это эгоизм… Мне другой путь… Он любит мою сестру, и его любовь должна осчастливить ее… Меня же некому осчастливить. Так что же? Я могу осчастливить человека, а осчастливить человека – разве это не высочайшее счастие, какое только может быть в жизни!..{48} Оно тяжело, мучительно… Но чем больше жертв, тем выше поступок…{49} Чувство долга подкрепит меня… даст мне силу… Да и почему ж не так?.. Что ж тут особенного?.. Ведь выходят же замуж не по любви и бывают счастливы… А разве нет примеров, что женятся по любви, а после не терпят друг друга?.. Он мой благодетель… отец… он так горячо любит меня… Он будет так счастлив, так будет любить меня… А как он теперь страдает!.. И за что?.. Разве он виноват в своем чувстве?.. (Молчание). Неравенство лет!.. Вздор!.. Он молод душою… в такие лета и такая страсть!.. (Молчание). Теперь ему тяжело увидеться со мною, и я сама, если бы не решилась на жертву, то скорее бы решилась умереть, чем увидеться с ним после сцены третьего дня… Он ревнует меня к нему… Как слепа страсть!..

ХВАТОВА (за дверью вполголоса). Смелей, Платошенька, – как я говорила, так и сделай.

ХВАТОВ (также за дверью, вполголоса). Да уж не ударим в грязь лицом – ведь и мы тоже видали виды…

ЛИЗАНЬКА. Что это значит?..

Явление IX

Лизанька и Хватов.

ХВАТОВ (подходя к Лизаньке). Я… то есть матушка… (Про себя). Ай, – струсил, чорт возьми!.. А кажись – чего бы?..

ЛИЗАНЬКА. Что вам угодно, Платон Васильевич?

ХВАТОВ. Кому-с… я… ничего… матушка…

ЛИЗАНЬКА. Что же угодно вашей маменьке?

ХВАТОВ. Она ничего-с… слава богу – здорова… Я, то есть, хотел с вами объясниться… да забыл-с… смешался… дело непривычное-с… У нас в полку отрапортовал – и дело с концом – на всё форма… так уж не собьешься…

ЛИЗАНЬКА. Но я вас не понимаю – скажите прямо.

ХВАТОВ (становится на колени, держа руки по швам, Хватова выглядывает из-за двери и тотчас прячется). Не откажите, ради сиротства…

ЛИЗАНЬКА. В чем?..

ХВАТОВ. Я, сударыня… (Про себя). А, вспомнил!. (Вслух). Я, сударыня, поразился вашею красотою и прошу у вас руки и сердца…

ЛИЗАНЬКА. Встаньте, бога ради, Платон Васильевич. Что вы это!..

ХВАТОВ. Пока не осчастливите – умру, а не встану… матушка не велела… то есть, я сам… (Про себя). Опять проговорился!..

Явление X

Те же и Горский с Катенькою, из одной двери; Хватова из другой.

КАТЕНЬКА. Ха! ха! ха!

ГОРСКИЙ. Что это такое?

ХВАТОВ (вставая). Срезался! – Ведь с ним толковать-то хуже, чем с нашим полковником…

ХВАТОВА. Что ж смешного, Катерина Петровна? Бедный малый влюблен без ума и просит руки… Николай Матвеич…

ГОРСКИЙ (робко смотрит на Лизаньку). Здравствуй, Лизанька… Лучше ли тебе?..

ЛИЗАНЬКА (потупив глаза). Слава богу, дяденька. Николай Матвеевич… Вы лучше ли себя чувствуете?.. Мне надо поговорить с вами… после… (Уходит).

Явление XI

Те же, кроме Лизаньки.

КАТЕНЬКА. Ах, дяденька, какая же Лизанька счастливая!.. Я, право, завидую ей…

ГОРСКИЙ (тихо, с упреком). Ах, Катенька, до шуток ли теперь?.. (Катенька, закусив губы, уходит). Матрена Карповна, что это за сцены заводишь ты в моем доме?

ХВАТОВА. А что же, батюшка, ведь ты же сказал, чтоб мы сами похлопотали. Ведь они у тебя ученые, книжницы – всё хотят по любви, как в романах, так Платошенька и объяснился… Он, бедный, по уши влюблен в Лизавету Петровну… и во сне ее нынче видел…

ГОРСКИЙ. Охо-о-хо! влюблен, влюблен!..

ХВАТОВА. Не оставь, отец родной, сиротку – ты всегда был нашим благодетелем…

ГОРСКИЙ. Эх, Матрена Карповна!.. Платон Васильевич, оставь-ко меня поговорить с матерью-то… (Хватов выходит). И нашла ты время, Матрена Карповна!..

ХВАТОВА. Платошенька погорячился, Николай Матвеич; уж я и говорила ему – погоди, так нет, не терпится – ведь с ума сходит бедный малый от любви к Лизавете Петровне.