Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

Она еще долго не могла прийти в себя, а когда пришла, то стала секунду за секундой восстанавливать в памяти все, что произошло на вокзале. Мысленно она ругала себя лишь за то, что совершила непозволительный в разведке поступок: сама отдала в руки полицейских полученные ею разведывательные материалы. Но не поступи она так, вряд ли бы удалось усыпить бдительность полицейских и выпутаться из невероятно трудной ситуации. «Судьба, видимо, решила подарить мне единственный шанс, и я его, кажется, использовала до конца», — подумала она и, поблагодарив судьбу за благосклонность к ней, только теперь прошла из тамбура вагона в купе.

Ее выдержка в Альбукерке была поразительной. И если в деятельности каждого разведчика бывает свой «звездный час», то у Лесли это был именно тот самый «звездный час»!

* * *

Долгожданный сигнал — метка, представляющая собой жирную горизонтальную черту, поставленную мелом на торцевой кирпичной стене дома между водосточными трубами, означал благополучное возвращение Лесли из Альбукерке и ее готовность выйти на встречу в обусловленном месте. По условиям связи, она должна была состояться на следующий день. Но желание поскорее встретиться с Лесли было у Джонни настолько велико, что ждать целые сутки ему было просто невыносимо. Изложив резиденту эти доводы, он получил разрешение на другой вариант встречи с Лесли — посетить ее вечером дома.

Квартира, которую занимали Коэны на 71-й улице Нью-Йорк-сити, выглядела так, как он ее себе и представлял: две небольшие комнаты, минимум мебели, гостиная со встроенными стенными шкафами и совсем маленькая кухня. По американским стандартам, это была очень скромная квартира. Лесли встретила Джонни с заплаканными глазами, сообщив ему о том, что получила известие о гибели мужа. Джонни постарался успокоить ее, но чем он мог облегчить ее горе?

Немного успокоившись и приведя себя в порядок, она стала рассказывать о своей поездке в штат Нью-Мексико:

— Никогда я не была так близка к электрическому стулу, как в Альбукерке пять дней назад…

— Почему? С чего ты взяла? — насторожился Джонни, не сводя с нее глаз.

Достав из встроенного в стену шкафа небольшой сверток в целлофановой обертке, она повернулась к нему и с вымученной улыбкой, протягивая ему ценный «взрывоопасный» груз, произнесла то ли в шутку, то ли всерьез:

— Все бы хорошо, но вот беда: эти материалы побывали в руках полицейских…

Сообщение Лесли ошеломило Джонни: он уставился на нее не в силах произнести и слова и пришел в себя лишь после того, когда она закончила свой рассказ. Поняв, какой нужно обладать смышленостью, артистичностью, чтобы так наиграть безразличие к «взрывоопасному» предмету своего багажа, Джонни, тяжело вздохнув, проговорил:

— Что ж, все хорошо, что хорошо кончается. Но вначале я очень испугался за тебя, Лона. Ты удивительно бесстрашный и отчаянный человек, порой даже не отдающий себе отчета, чем это могло закончиться.

— Нет, Джонни, — перебила она его, — я всегда отдаю себе полный отчет во всем, что я делаю. Но я действительно ничего не боюсь. Если хочешь знать, мне доставляет удовольствие рисковать.

— Именно это и вызывает у меня беспокойство. Твое бесстрашие порой граничит с безрассудством и может привести к провалу…

— Но ведь он и в самом деле не исключается… Как говорится, сколько веревочке не виться…

Джонни, продолжая мысленно «прокручивать» в голове поведение Лесли в последние минуты перед отъездом из Альбукерке, окончательно убедился, что она превзошла самое себя, ничем себя не выдала, не потеряла присутствие духа, и потому, поднявшись со стула, подошел к ней, взял за хрупкие плечи и твердо произнес:

— Ты молодец, Лона! Это счастье иметь такого надежного, смелого и хладнокровного помощника, который готов идти ради нашего дела на смертельный риск. Ты с блеском вышла из этой «аварийной» ситуации. Спасибо тебе за это! И помни, мы очень высоко ценим твою помощь! А что касается провалов, то будь уверена, советская разведка сделает все, чтобы вызволить своего помощника из неволи. Но лучше и почетнее работать безаварийно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Но если бы ты знал, Джонни, как тяжело все время скрывать свои истинные взгляды. Как тяжело быть веселой, когда тебе очень нелегко и страшно! Как тяжело спорить, когда хочется молчать! Соглашаться, когда надо возражать, доказывать, убеждать. А я ведь всего лишь женщина! И столько уже вынесла и пережила. Особенно в этом вашем Карфагене. А теперь вот еще известие о том, что Моррис погиб где-то под Арденнами…

Решив утешить Лону, Джонни сказал:

— Я уверен, что с Моррисом ничего плохого не случилось. Не всем известиям надо верить. — Увидев в ее глазах смятение, спокойно добавил: — Не надо волноваться, Лона. Возьми себя в руки. До выяснения всех обстоятельств будем надеяться на лучшее.

— Может быть, ты и прав, Джонни, — вздохнула она и направилась к буфету. — Садись, я приготовл:» кофе…

* * *

Материалы, полученные Лесли от Персея, были оперативно отправлены в Центр. Тогда же за подписью резидента в Москву пошла шифротелеграмма следующего содержания:

Сов. секретно.

Срочно. Лично т. Виктору.

Поездка Лесли в Заповедник завершилась успешно. Информация по «Энормозу» получена обширная и настолько ценная, что хранить ее в секции было нежелательно, и потому она препровождена через челнока[219] фабрики.[220]

В связи с длительной поездкой в Заповедник Лесли не сумела вовремя возвратиться в Тир и потому была уволена с работы. Нами принимаются меры к ее трудоустройству. По полученным от Лесли сведениям, ее муж якобы погиб под Арденнами. Просим срочно проверить эти данные через возможности соседей[221] и сообщить.

Антон.

Через некоторое время в Нью-Йорк пришла ответная шифротелеграмма:

Сообщите Лесли, что Луис жив и здоров.

В связи с увольнением с работы окажите ей материальную помощь. Попытайтесь трудоустроить ее, но с более свободным режимом.

Ранее полученная от вас информация по «Энормозу» получила высокую оценку.

Виктор.

Как только материалы Персея были доставлены в Москву, их сразу же передали И. В. Курчатову.

В годы войны роль любой разведки чрезвычайно возрастает. Для Советского Союза она была особенно велика в 1943 году. Помимо сбора информации политического характера она решала и другую ответственнейшую задачу — получение сведений по широкому спектру научно-исследовательских и практических работ, связанных с созданием оборонной техники и, в частности, первой в мире атомной бомбы. События 1943 года развивались намного быстрее, чем мог кто-либо предполагать. Победа в Сталинградской битве и под Курском обеспечила коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны, имела огромное стратегическое и международное значение, оказав большое влияние на развитие движения Сопротивления в оккупированных фашистами европейских странах, в результате побед Советской Армии вырос авторитет СССР на международной арене. В связи с развалом военной машины Гитлера американцы перестали считать Германию врагом номер один. До 1944 года ФБР практически не работало против граждан Советского Союза на своей территории. Теперь оно полностью переключилось на «охоту» за сотрудниками Амторга и генконсульства. Свертки с агентурными материалами носить для фотографирования в резидентуру стало опасно. Но поскольку разведка — это мобильный орган и она обязана действовать и добывать нужную информацию в любых условиях, с этого времени стали меняться и методы разведработы. Пересъемку материалов начали делать сами агенты и их связники, а непроявленные пленки передавались в пригороде Нью-Йорка рано утром. В это время суток было легче вести проверку — есть или нет слежка ФБР. Она проводилась, как правило, небольшими бригадами из двух — четырех человек. Составы бригад менялись через каждые три-четыре часа. Сыщики следили обычно дней десять — двенадцать подряд, затем делался перерыв.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})