Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

Начались интенсивные поиски молодой смуглой брюнетки с нетипичной для американки внешностью. Но все было безрезультатным, до тех пор пока не состоялся массовый митинг в Нью-Йорке по поводу разгрома фашистских войск под Орлом и Белгородом. Увидев на митинге посетительницу консульства, разговаривавшую с руководителем общества «Друзья СССР», Шимель быстро направилась к ним. Но брюнетка, видимо, тоже узнала ее и отошла в сторону. Разведчица, подойдя к знакомому ей руководителю общества, как бы между прочим произнесла:

— А я эту женщину что-то не встречала раньше на подобных митингах. Похоже, она здесь свой человек и хорошо знает вас? Кто она?

— Дочь одного итальянского антифашиста. Зовут ее Джемми. Работает в частном госпитале. Очень серьезная и твердая характером девушка. Ее старшая сестра живет с мужем в Пенсильвании. Их семья тоже пользуется у нас большим доверием и уважением…

После того как Шимель доложила данные о Джемми резиденту, тот предположил, что она может в очередной раз доставить в консульство сообщение от «икса» и что это ее посещение с точки зрения конспирации совсем невыгодно для разведки: с каждым приходом будет возрастать для нее опасность попасть в поле зрения ФБР. Разведчице рекомендовали снова пойти в общество «Друзья СССР», поговорить с несколькими его членами, в том числе с Джемми, познакомиться с ней и договориться об отдельной встрече. Шимель вскоре выполнила установку резидента: предупредила Джемми о нежелательности ее приходов в посольство и предложила обсудить интересовавшие советскую разведку вопросы в другом, более подходящем месте, которое бы исключало лишних свидетелей. Джемми согласилась. После этого ей была назначена встреча в таком месте Нью-Йорка, которое подходило с точки зрения конспирации и возможности ведения контрнаблюдения.

Согласно выработанной тактике беседы Ольга Шимель поблагодарила ее за доставку в консульство пакетов с важными сведениями, а затем спросила:

— А вам известно содержание этих материалов?

— Да, но только в общих чертах, — спокойно и твердо ответила Джемми.

— Тогда это позволяет мне спросить вас еще вот о чем: можем ли мы рассчитывать на дальнейшее поступление от неизвестного нам друга таких же сведений?

Джемми мягко улыбнулась и после короткой паузы решительно произнесла:

— Разумеется. Только ради этого я и начала передавать их вам.

Ольга Шимель высоко оценила проявление итальянкой мужества при доставке пакетов в советское представительство и посоветовала ей действовать впредь более расчетливо и осмотрительно.

— В интересах же лично вашей безопасности, — добавила она, — я прошу вас не посещать больше наше консульство. Давайте будем конспиративно встречаться в заранее обусловленных местах…

— Я не возражаю, — быстро ответила Джемми.

— И еще: прошу рассматривать меня как участника начатого вашими друзьями очень важного дела по передаче России секретной информации, — продолжала советская разведчица. — Было бы, на мой взгляд, целесообразно встречаться хотя бы один раз в квартал и с самим автором передаваемых нам сведений.

— К сожалению, я не имею полномочий обсуждать этот вопрос. Я должна посоветоваться с нашими общими друзьями. К тому же должна заметить, что автор этих сообщений живет и работает не в Нью-Йорке. Он готовит материалы и направляет их мне по собственному разумению и когда захочет. Поэтому я и впредь буду играть роль посредницы.

— Нас это тоже устраивает. Тогда я хотела бы подчеркнуть: коль мы стали участниками нашего общего дела но разгрому сильного и жестокого врага, нельзя ли получить хоть какое-то представление об остальных ваших товарищах?

Возникла пауза. Джемми смотрела на разведчицу, словно не понимая смысла вопроса. Шимель почувствовала, что ее собеседница, очевидно, не хочет отвечать на поставленный вопрос, и потому решила сама помочь ей:

— Но вы можете обсудить это со своими друзьями и дать мне ответ на следующей встрече.

— Да, мне надо посоветоваться. Но я прошу вас не сомневаться ни во мне, ни в моих друзьях.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Хорошо-хорошо. Тогда я позволю себе задать последний вопрос: вы лично понимаете, что вступаете отныне в неофициальные отношения с представителем Советского Союза? — Задав этот вопрос, Шимель спокойно, выжидающе смотрела Джемми в глаза, как бы приглашая не спешить, собраться с мыслями.

Снова возникла длительная пауза. Шимель уже не надеялась, что получит ответ на свой вопрос, но тут вдруг Джемми, казалось, обрела мужество и смело спросила:

— Вы хотите дипломатический или честный ответ?

— Лучше сразу честный.

— Да, понимаю. Я и мои друзья осознанно идем на такое сотрудничество. Мы очень благодарим советских товарищей за их вдумчивое, внимательное отношение ко мне и моим друзьям. Благодарим за то, что вы поддерживаете наш боевой дух…

Практически это была несколько необычная по форме и содержанию вербовка Джемми. Ей присвоили тогда псевдоним Эстер, а ее другу дали заочно кличку Мэр.

Однако желательного развития событий не произошло. На последующих двух встречах информация от Мэра по «Манхэттенскому проекту» не поступила. Вызвано это было, как объяснила потом Эстер, тем, что Мэр на некоторое время потерялся и не давал о себе знать два с лишним месяца. В разговоре на эту тему лишь после некоторого размышления, когда, видимо, Эстер приняла самостоятельное решение, она рассказала о том, что источником информации является муж ее родной сестры, что называть его подлинное имя и фамилию она пока не будет, и затем сообщила некоторые установочные данные на Мэра:

— Он окончил Нью-Йоркский политехнический институт, получил диплом инженера по проектированию и эксплуатации энергетического оборудования. Работал в исследовательском центре фирмы «Дюпон» в городе Ньюпорт. Через некоторое время в числе других специалистов этой фирмы был привлечен к участию в подготовке производства атомного оружия. Первое время часто совершал поездки в те города, в которых велись исследования и эксперименты по урану. По возвращении из командировок записывал все увиденное и услышанное, а подготовленную таким образом информацию привозила в Нью-Йорк его жена Розария. Ну а я доставляла ее в ваше консульство. Сейчас его перевели в Хэнфорд на постоянную работу в атомный центр, где он и его жена находятся теперь в полной изоляции от внешнего мира. Поэтому мне трудно судить, насколько регулярными будут мои встречи с ними.

— А вы могли бы сказать, что могло побудить его пойти на такой шаг, как передача секретных сведений Советскому Союзу? — поинтересовалась Шимель.

— Оказавшись в сфере подготовки производства в Америке атомного оружия, он понял: жесткие меры секретности принимаются не столько для того, чтобы информация не попала к немцам, сколько для того, чтобы утаить ведущиеся работы от русских — союзников США по совместной борьбе против фашизма, — его возмущению не было предела. В этом он встретил сочувствие и поддержку и у своей жены, и у меня. С течением времени появилось желание как-то исправить преступные действия американской военщины. И вот однажды в беседе с сестрой я задала ей вопрос: «А не стоит ли твоему мужу сообщать советским товарищам все, что ему становится известно?» Моя идея понравилась Розарии, и она взялась уговорить мужа. Преодолев некоторую его настороженность, она все же получила согласие, но с одним условием, что кроме нас о принятом решении никго не будет знать…

— Большое вам спасибо за такое решение. Наша страна очень высоко оценивает вашу помощь и надеется на ее продолжение до победного конца над фашизмом. В этой связи не могли бы вы при встрече с Розарией и ее мужем получить от них подтверждение согласия на неофициальное сотрудничество с представителем советской разведки?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Хорошо, я попытаюсь помочь вам в этом…

На очередной встрече Эстер сообщила, что к ней приезжала сестра, что она побеседовала с ней и та согласилась сотрудничать, но просила иметь в виду невозможность своих частых приездов в Нью-Йорк из-за установленного в Хэнфорде строгого режима секретности.