Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Делль Виктор Викторович

Потом такси уехало — так же внезапно, как приехало. Абсолютно спокойная Нелли вышла и закрыла за ним ворота.

Тереза вздохнула с облегчением — очевидно, все закончилось хорошо. Потом она чуть не расхохоталась, представив, что чувствовала Нелли. Наверно, пока Людвиг возился в гараже, она успела спрятать Хуго. Как в добрых старых романах! Тереза представила, как Хуго стоит в шкафу полуголый, прижимая к груди одежду, которую не успел натянуть, и старается не дышать. Но приходит Людвиг и распахивает дверцы шкафа. Голый Хуго выходит наружу и торжественно произносит:

— Я давно уже хотел серьезно с вами поговорить! Терезе так понравилась эта созданная ее воображением сцена, что она подошла к телефону и позвонила:

— Чао, Нелли!

— Чао…

— Можно, я забегу к тебе поболтать?

— Лучше попозже, я что-то устала.

— Тогда ложись в постель.

— Я и собираюсь…

— Правильно. Это не самое плохое из того, что может делать человек. Ата!

— Привет!

Нелли совсем одурела из-за этого Хуго. Чуть-чуть не засыпалась и тут же опять в постель. Но, наверно, это здорово — так влюбиться!

— Вы видели, как Хуго ушел? — спросил Алвис, так пристально глядя в глаза Терезе, что она даже смутилась.

— Нет.

— А после этого еще кто-нибудь входил в дом Римшей или выходил оттуда?

— Нет, не видела. Я же не все время сидела у окна.

— А сестра?

— Не знаю.

— А вы заметили, что я приезжал сюда вчера вечером?

— Да, но до того никто не входил и не выходил от них.

Людвиг знал об ожидавшемся визите Хуго, убил его, потом ограбил инкассаторов, чтобы бежать при деньгах. Это была первая мысль, пришедшая в голову Алвису, и ему стало стыдно, потому что в ней совсем не было логики: Нелли не молчала бы, если бы Хуго был убит.

— Как фамилия Хуго?

— Не знаю.

— А где он живет?

— Тоже не знаю. Позвоните на спасательную станцию.

— Придется. А сегодня вы не видели Нелли?

— Я звонила, но ее не было дома.

— Пожалуйста, позвоните еще!

— Придется вам выдавать мне зарплату, — она подошла к телефону и набрала номер. В трубке долго раздавался жалобный писк — в доме Римшей никто не подходил к телефону.

— А где может быть Нелли?

Тереза пожала плечами — капризно, нервно.

Алвис пошел в гараж попрощаться с Козиндом. Козинд приготовил в консервной банке густой раствор. Банку он держал в левой руке, в правой шпатель. Уголком шпателя Козинд отрезал кусочек раствора и замазывал дырки в штукатурке гаража. Дырки были глубокие и размером с грецкий орех.

— Не нужно ли пожиже?

Козинд вздрогнул, и у него начала дергаться кожа под левым глазом.

— Я думал, вы давно уже ушли!

— Нам с Терезой понадобился телефон, и мы пошли в дом.

— Вряд ли жидкий будет держать.

— Попробуйте добавить гипса.

Козинд поставил банку и шпатель на багажник ^Запорожца» цвета морской волны, вытер руки тряпкой и вышел из гаража.

— Тереза рассказала что-нибудь интересное?

— Для нас все интересно.

— Жаль, что в юности я не изучал юриспруденцию. В вашей работе нет однообразия, каждый день что-нибудь новое, захватывающее. Да, жаль…

— Некоторые мои коллеги наоборот жалеют, что изучали юриспруденцию… До свидания!

— Всего хорошего.

Козинд проводил Алвиса до калитки и посмотрел, как тот бросил в почтовый ящик Римшей записку. Это было приглашение Нелли явиться для дачи показаний и позвонить, как только появится дома…

Прежде всего нужно допросить Хуго, с Нелли можно подождать.

16

На этом черноморском курорте зима еще не чувствовалась, хотя октябрь подходил к концу, и жители умеренного пояса уже покупали детям коньки и лыжи, а женщины надели высокие теплые сапоги, которые только что вошли в моду.

Здесь были субтропики. Здесь был ботанический сад Зеленого мыса, где цвели гортензии всех оттенков, где бананы раскинули свои громадные листья, где бамбук протыкал асфальт крепкими острыми ростками, а с деревьев падали созревшие орехи и огромные кедровые шишки.

Все зеленело, алело, белело и синело. Синело море. Вода в нем была такой прозрачной и чистой, что камни и рыба различались даже на глубине в несколько метров. Почти у самого горизонта слегка покачивались на волнах огромные белые корабли, а слева от них угадывалась туманная полоска земли — это была Турция.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Доносился шум южного базара. По утоптанной глинистой земле сухо постукивали туфли, сапоги и сандалии, мелькали мальчишечьи ноги. Над землей стелилась мелкая оранжевая пыль, земля была усыпана всяким сором: бумажками, окурками, шкурками мандаринов, кусками картонных упаковок, огрызками яблок, но люди, видно, так привыкли к этому, что не замечали ничего.

На длинных дощатых столах пестрыми горами лежал виноград разных сортов с мускатом на первом плане. Ягоды, казалось, вот-вот лопнут. Над крупными золотистыми грушами вились тучи ос, но ни продавцы, ни покупатели не обращали на них ни малейшего внимания. Продавали самодельные твердые конфеты из виноградного сока и грецких орехов, похожие с виду на охотничьи колбаски. Висели длинные гирлянды стручков красного перца и маленьких темных сушеных цветочков, которые обычно кладут в соус. Рядом с мандаринами самодовольно выпячивали блестящие животы помидоры всех цветов — от малинового до огненно-красного. Из разрезанной дыни с воткнутым в бок ножом мутными слезами капал густой сок. Ерепенился петух со связанными ногами, чувствуя, что где-то поблизости есть куры. В большой клетке прыгали предназначенные на жаркое перепела — здесь не признавали битой дичи.

Хозяйки несли домой купленных поросят, впрочем, поросята несли себя сами, балансируя на передних ногах, потому что обе задние были подняты вверх: хозяйка держала свое приобретение за одну ногу и подталкивала в нужном направлении. Иные женщины в другой руке несли еще хозяйственную сумку или сетку и со всем этим багажом привычно лавировали среди автомобилей, двигавшихся по узеньким приба-зарным улочкам. Поросята порой начинали визгливую перекличку.

Винный базар был тише, здесь раздавались только голоса продавцов, зазывавших под свои навесы, расположенные вокруг довольно просторной площади:

— Цинандали!

— Гурджани!

— Целикоури!

— Тибаани!

— Хванчкара!

— Саперави!

— Мцване!

Но покупали почти только одни приезжие. Может быть, у всех местных было дома свое вино, а может, они предпочитали покупать в государственных магазинах.

С удовольствием наблюдая весь этот пестрый базар, вслушиваясь в жизнерадостную, непонятную речь, шел сквозь толпу человек высокого роста в рубашке-сеточке, соломенной шляпе и с небольшой, но тяжелой сумкой — приезжий, не успевший еще устроиться в гостинице. Он часто моргал — глаза его не привыкли к яркому свету и слезились.

Человек проследовал мимо торговца деревянными игрушками — вместо обычных сосок тот продавал устройства, похожие на трубки, в головку которых можно было вложить что-нибудь сладкое, — и вошел в застекленную будку телефона-автомата. Он достал записную книжку и набрал какой-то номер.

— Да! — ответил молодой женский голос.

— Попросите, пожалуйста, Анзара Агулию.

— Извините, но кто его спрашивает? — Голос был очень милый. Наверно дочка, — подумал мужчина.

— Один его коллега из Риги.

— Товарища Агулии нет дома. Вы могли бы…

— Извините… Я говорю с его дочерью?

— Нет.

— Нана?

— Нет, хозяева ушли, я домработница.

— Не могли бы вы дать мне номер его рабочего телефона. Я пробовал звонить, но телефон изменился, а нового я…

— Товарищ Агулия будет дома самое позднее через полчаса. Вы можете подождать его у нас. Вы знаете наш адрес?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Да.

— Значит, я вас жду.

— Благодарю за любезность. Но я лучше осмотрю пока город и позвоню попозже.

— Как хотите. До свидания.

— До свидания.

Ромуальд Сашко решил дойти до моря. Он свернул в ближайший переулок и остановился у дома, над порталом которого развевался красный флаг с белым полумесяцем и звездой — это было турецкое представительство.