Сборник фантастики. Золотой фонд - Амброз Бирс

– Экие диковины! – сказать он.

– А то нет? Говорю, за-ме-чательно! Никогда и не слыхивал прежде о невидимых людях, ну да теперь слышишь столько за-ме-чательного, что…

– И это все, что он сделал? – спросил Марвел, стараясь казаться равнодушным.

– А тебе мало, что ли?

– Не возвращался назад? Бежал да все тут?

– Что это ты? – сказал матрос. – Что это ты, да разве не довольно?

– За глаза, – сказал Марвел.

– Еще бы не за глаза. Чего еще?

– А товарищей у него не было? Ничего не говорится о товарищах? – с беспокойством сказал мистер Марвел.

– А тебе и таких понадобилось? – спросил матрос. – Нет, благодарение Богу, можно сказать, еще таких не бывало.

Он медленно покачал головой.

– Как подумаешь, даже оторопь берет, – рыщет он теперь по всей округе! На воле, значит, и по некоторым свидетельствам, – это в листке-то, – можно заключить, что он направился в Порт-Стоу. А мы тут и есть! Уж это не то, что какие-то американские фокусы. Ты подумай только, что он натворить-то может! Ну, что поделаешь, коли он хватит лишнюю рюмку, да на тебя накинется? А коли обокрасть вздумает, – кто ему помешает? Можно ему теперь и грабить, и воровать, и через целый кордон полицейских пройти, все равно, как нам с тобой от слепого удрать. Куда – легче! Слепые-то эти слышат будто уж очень хорошо. И если где вино какое ему по вкусу…

– Конечно, положение его очень выгодное… – сказал мистер Марвел. – И…

– Уж что и говорить, – прервал матрос. – Просто хоть куда.

Мистер Марвел между тем все время смотрел по сторонам, напряженно прислушивался, улавливая чуть слышные шаги или какое-нибудь незаметное движение.

Казалось, им было принято какое-то очень важное решение. И вот он кашлянул в руку, опять осмотрелся, прислушался, повернулся к матросу и понизил голос.

– Дело в том, что мне случайно известны некоторые вещи о невидимом человеке… Из частных рук.

– Ой? – протянул матрос. – Тебе?

– Да, – сказал мистер Марвел, – мне.

– Ишь ты! А позволь тебя спросить…

– Удивляешься? – сказал мистер Марвел, прикрывая рукою рот. – Просто страсть что такое.

– Ишь ты!

– Дело в том, – с жаром начал мистер Марвел конфиденциальным шепотом.

Но тут выражение его лица внезапно изменилось самым чудесным образом.

– О-о! – простонал он и как-то странно приподнялся на скамейке, лицо его ясно говорило о физическом страдании.

– Уоу! – сказал он.

– Что такое? – с участием осведомился матрос.

– Зуб, – сказал мистер Марвел и провел рукой по уху.

Он схватил книги.

– Однако мне пора, – сказал он и начал странно пятиться на скамейке прочь от своего собеседника.

– А как же ты хотел рассказать мне об этом невидимом-то, – попробовал протестовать моряк.

Мистер Марвел задумался, как бы соображая.

– Враки! – сказал чей-то голос.

– Да ведь в листке написано? – сказал матрос.

– Все равно, враки… Я знаю молодца, который все это выдумал. Никакого нет человека-невидимки. Болтают зря.

– А как же в листке-то? Неужели ж, ты говоришь…

– Враки от слова до слова, – непоколебимо утверждал мистер Марвел.

Матрос, все еще с газетой в руке, выпучил глаза.

– Погоди, – сказал он медленно, вставая. – Так ты говоришь…

– Говорю, – сказал мистер Марвел.

– Так чего ж ты раньше-то молчал? Чего-ж не остановил-то меня, когда я разводил тебе всю эту околесицу? Я перед тобой этакого дурака разыгрывал, а ты что ж? Это что значит, а?

Мистер Марвел надул щеки. Матрос вдруг побагровел и сжал кулаки.

– Я, может, минут десять болтал тут невесть что, а ты, пузан проклятый, поганая рожа, хотя бы…

– Не изволь со мной ругаться, – сказал мистер Марвел.

– Ругаться! Вот погоди еще!

– Ступай! – сказал голос.

Что-то повернуло мистера Марвела, и он странной судорожной походкой зашагал в сторону.

– Убирайся-ка подобру-поздорову! – крикнул ему матрос. – Так-то оно лучше!

– Кто ж убирается-то? – спросил мистер Марвел.

Он боком пятился прочь со странною торопливостью и внезапными резкими скачками. Уже отойдя немного по дороге, он начал тихий монолог, в котором слышались будто протесты и упреки.

– Черт безмозглый! – крикнул матрос, широко расставив ноги, уперев руки в бока и наблюдая за удалявшейся фигурой. – Вот я покажу тебе, болван, как морочить меня! В листке ведь написано!

Мистер Марвел отвечал несвязно и вскоре скрылся за изгибом дороги, но матрос продолжал стоять в прежней победоносной позе, пока не согнала его с места телега мясника. Тут он повернул в Порт-Стоу.

– За-ме-чательное дурачье! – тихонько проговорил он про себя. – Видно, хотел осадить меня маленько, – вот и вся его дурацкая штука. В листке – ведь!

Вскоре пришлось ему услышать и еще одну замечательную вещь, случавшуюся очень от него близко. Это было сверхъестественное появление пригоршни монет (не более, ни менее), путешествовавшей без всяких видимых посредников вдоль стены, за углом Сент-Майкелс-Лэна. Это удивительное зрелище видел в то самое утро один из собратьев-матросов и хотел было схватить деньги, но был тотчас сшиблен с ног, а когда встал – мотылькообразные деньги исчезли. Наш матрос, по его же уверению, готов был в эту минуту поверить чему угодно, но последний рассказ показался ему «уж чересчур». Впоследствии рассказ, однако, заставил его призадуматься.

История о летящих деньгах была достоверна. И по всей округе, даже из напыщенной банкирской конторы «Лондон и Графство», из касс магазинов и трактиров, где все двери, благодаря прекрасной погоде стояли настежь, – деньги в этот день беззвучно и проворно выбирались себе вон и преспокойно летели по стенкам и темным закоулкам, пригоршнями и рулончиками, искусно уворачиваясь от взора попадавшихся на пути людей. И деньги эти, хотя никто не отследил их, неизбежно оканчивали свой таинственный полет в кармане сильно взволнованного джентльмена в истрепанной шелковой шляпе, сидевшего у входа в трактирчик на окраинах Порт-Стоу.

Только через десять дней – когда история в Бордоке, в сущности, уже совсем устарела, – матрос сопоставил все эти факты и начал понимать, как близко ему пришлось побывать от диковинного человека-невидимки.

Ранним вечером доктор Кемп сидел в своем кабинете, в бельведере на вершине холма над Бордоком. Кабинет этот был очень уютной комнаткой в три окна – на север, запад и юг – с книжными полками, полными книг и научных изданий, просторным письменным столом и микроскопом у северного окна, среди разных миниатюрных инструментиков, стеклышек, нескольких культур в склянках и всюду расставленных в беспорядке пузырьков с реактивами. Электрическая лампа доктора Кемпа была уже зажжена, хотя небо еще сияло зарею, и шторы подняты, так как любопытных прохожих, которые могли бы заглядывать в окна, опасаться не приходилось.