Сборник фантастики. Золотой фонд - Амброз Бирс

– Войдите, – сказал вполголоса чернобородый, отступая, и встал против открытой двери.

Никто не вошел, а дверь осталась закрытой. Минут через пять второй извозчик осторожно просунул в нее голову, они все еще ждали. Из соседней комнаты выглянула испуганная рожа.

– Все ли двери в доме заперты? – спросил Марвел. – Он рыщет кругом, вынюхивает. Хитер как бес.

– Господи боже мой! – воскликнул дюжий трактирщик. – А задняя-то? Поглядеть их надо, двери-то. А я было…

Он растерянно посмотрел вокруг. Дверь в соседнюю комнату хлопнула, и ключ щелкнул в замке.

– Есть еще дверь во двор и задний ход. Дверь во двор…

Он выскочил из пивной и вернулся через минуту с кухонным ножом в руке.

– Дверь во двор была отворена, – сказал он, и толстая нижняя губа его отвисла.

– Может, он уж и теперь в доме, – сказал первый извозчик.

– В кухне его нет, – сказал трактирщик. – Там две женщины, и я все обошел вот с этим резунчиком, ни вершка не оставил. Они говорят: должно, не приходил. Заметили…

– Заперли ли вы ее? – спросил первый извозчик.

– Не вчера родился, слава богу, – сказал трактирщик.

Человек с бородой спрятал револьвер. Но в ту же минуту дверца прилавка захлопнулась, звякнула задвижка, дверной крюк отскочил с оглушительным грохотом, и дверь в соседнюю комнату отворилась. Мистер Марвел взвизгнул как пойманный заяц, и все полезли через прилавок ему на выручку. Послышался выстрел из револьвера, и зеркало по ту сторону гостиной покрылось звездобразными трещинами и полетело на пол, рассыпаясь на мельчайшие осколки.

Войдя в комнату, трактирщик увидел мистера Марвела, странно корчившегося и боровшегося как будто с дверью в кухню. Пока трактирщик стоял в нерешительности, дверь эта отворилась, и что-то потащило в нее мистера Марвела. Раздался крик и звон посуды. Марвел, опустив голову, отчаянно упирался, но его притащили к наружной двери кухни и отперли болты.

Полицейский, старавшийся опередить трактирщика, ворвался в кухню с одним из извозчиков, схватил за кисть невидимую руку, которая держала за шиворот Марвела, получил здоровую оплеуху и, едва устояв на ногах, попятился назад. Дверь отворилась, и Марвел рванулся, пытаясь спрятаться за нее. Тут извозчик что-то охватил.

– Вот он! – крякнул он.

Красные руки трактирщика вцепились в невидимое.

– Поймал! – крикнул он.

Освобожденный мистер Марвел шлепнулся на пол и пробовал проползти между ногами боровшихся. Драка кипела вокруг кромки отворенной двери. Тут впервые послышался голос Невидимки: он громко вскрикнул, когда полицейский наступил ему на ногу.

Потом Невидимка стал вопить с ожесточением, и кулаки его залетали вокруг с неимоверной силой. Извозчик охнул и скрючился, получив удар под ложечку. Дверь из гостиной в кухню захлопнулась и покрыла отступление мистера Марвела. Люди в кухне неожиданно увидели, что сцепились и борются с пустотою.

– Куда он делся? – спросил бородач. – Наружу?

– Сюда, – сказал полицейский, вышел во двор и остановился.

Кусок черепицы просвистел мимо его головы и разбился среди посуды на кухонном столе.

– Вот покажу ж я ему! – крикнул чернобородый.

За плечом полицейского блеснул револьвер, и пять пуль одна за другой полетели в сумрак в ту сторону, откуда была брошена черепица. Стреляя, чернобородый описывал рукою горизонтальную дугу, так что выстрелы разлетались по маленькому двору как спицы в колесе.

Последовало молчание.

– Пять пуль, – сказал чернобородый. – Вот это дельно. Эй, кто-нибудь, добудьте-ка фонарь, да пощупаем, где тут тело.

Доктор Кемп продолжал писать в своем кабинете, пока внимание его не привлекли выстрелы. «Паф, паф, паф!» следовали они один за другим.

– О-го! – проговорил доктор Кемп, снова взяв перо в губы и прислушиваясь. – Кто-то в Бордоке разряжает револьверы. Что там затеяли еще эти ослы?

Он подошел к южному окну, поднял его и, облокотившись на подоконник, стал смотреть на сетку окон, ожерелья газовых фонарей и лавок, с темными промежутками крыш и домов, представлявшие город ночью.

– Точно толпа там, на холме, – сказал он, – рядом с «Крикетистами», – и продолжал наблюдать.

Потом глаза его оставили город и скользнули дальше, туда, где светились огоньки кораблей и сияла пристань, – маленький, освещенный, многогранный павильончик, – как драгоценный камень желтого цвета. Луна в первой четверти висела над холмом на западе, и звезды горели ясно и почти тропически ярко.

Минут через пять, в течение которых мысль его скользнула в отвлеченные размышления о социальном строе будущего и затерялась окончательно в определении времени, доктор Кемп опомнился, со вздохом спустил окно и вернулся к письменному столу.

Приблизительно через час в наружную дверь позвонили. Со времени выстрелов Кемп писал довольно вяло, с промежутками рассеянности. Теперь он прислушался. Он слышал, как служанка отворила дверь, и ждал ее обратных шагов по лестнице, но она не шла. «Что там такое, желал бы я узнать?» – сказал про себя Кемп.

Он попробовал снова приняться за работу, но напрасно, встал, сошел вниз, из кабинета на площадку, позвонил и крикнул через перила горничной, появившейся в передней внизу.

– Письмо, что ли? – спросил он.

– Просто шальной звонок, сэр, – отвечала она.

– Я сегодня что-то не в своей тарелке, – подумал про себя Кемп, вернулся в кабинет и на этот раз очень решительно принялся за дело.

Вскоре он снова погрузился в работу, и в комнате не стало слышно ничего, кроме тиканья часов да тихого скрипа пера, бегавшего в самом центре светлого круга, который лампа бросала на стол.

Было уже два часа, когда Кемп кончил на ночь свою работу. Он встал, зевнул и пошел наверх ложиться. Уже сняв пиджак и жилет, он сообразил, что хочет пить, взял свечу и спустился в столовую за сифоном и бутылкой виски.

Научные занятия доктора Кемпа сделали его человеком очень наблюдательным, и, вторично проходя через прихожую, он заметил на линолеуме, рядом с ковриком, внизу лестницы, маленькое темное пятнышко. Он пошел наверх, но вдруг это темное пятнышко почему-то заинтересовало его. Что могло оно значить? По-видимому, тут действовал элемент чего-то бессознательного. Как бы то ни было, он вернулся с своей ношей, прошел в сени, поставил на пол сифон и виски и, наклонившись, тронул пятнышко. Без особенного удивления он заметил, что пятнышко имело цвет и липкость запекшейся крови.

Он опять взял сифон и виски и вернулся наверх, соображая и стараясь объяснить присутствие крови. На площадке он увидел нечто и остановился в изумлении: ручка двери в его спальню была в крови.