Любовь, опаленная огнем - Александр Афанасьев

— Для «этих», родина это толстый кошелек, который станет еще толще! И им опасность не угрожает. Что же до остальных… То, как ты сама говорила у каждого равные права, только вот возможности у вас тут в Греат Бритаине далеко не равные, — Натали обняла всхлипывающую Валерию и стала нежно покачивать из стороны в сторону, — Проплачься, тебе сейчас это необходимо. Может быть, я покажусь циничной и жестокой, но чем дольше будет воевать Англия, тем больше шансов у моей Родины успеть подготовиться к войне. Поэтому я и хочу воевать на вашей стороне, чтобы иметь возможность вовремя оценить ситуацию непосредственно на месте и предупредить своих, там, на Родине.

— Значит, мы обречены на смерть? — задала вопрос, вертевшийся у всех на устах Саманта.

— Не думаю. К сожалению, я временно не имею связи со своим руководством, поэтому не могу сказать, что именно мне порекомендуют. Возможно множество вариантов от политических — формирования из здесь присутсвующих временного правительства Греат Бритаина, до военных — партизанской войны, или обороны насмерть до последнего человека. Возможен вариант и с эвакуацией. Вы должны понимать, что любые рекомендации, которые я получу из центра будут очень циничны и даже бесчестны, ведь речь будет идти о безопасности моей Родины — СССР — и вас, здесь сидящих, будут использовать в интересах именно СССР.

— То есть, ты нас вербуешь? — вскинула вверх брови Кэт, — Ты нас вербуешь воевать за большевиков?

— Пока еще нет. Просто я считаю, что лучше честно и заранее предупредить, что у меня в этом деле есть интересы. Тем, кто честен, люди больше доверяют. Если я поучу указание на вербовку, то я именно вербовкой и займусь. Но для этого мне нужно установить связь со своими.

— А если в твоем СССР посчитают, что нас нужно уничтожить? Ты станешь помогать немцам? — не унималась Кэт.

— Такой приказ может отдать только тот, кто желает поражения моей Родине, и такой приказ выполнятся не будет, ибо это будет приказ врага народа. К сожалению, у нас в СССР еще немало таких, кто мечает о возрождении эксплуатароского строя. Ну вот, — грустно улыбнулась Натали, — Опять начала агитацию, а ведь обещала не проводить.

— И что нам делать? — спросила Марта, — В ожидании получения тобой инструкций?

— Держаться вместе и не выпускать из рук оружия.

— А что нам делать с приказом об отступлении? — вспомнила Саманта.

— А на это у Вас есть командир! Приказы которого нужно выполнять, — кивнула глазами Натали на всхлипывающую на ее плече Валерию, — И сейчас командира нужно успокоить и привести в нормальное состояние, — она стала целовать заплаканные глаза Валерии, и что-то нежно шептать на ухо.

— У вас в СССР разрешена однополая любовь? — удивленно воскликнула Кэт, глядя на то, что начала делать Натали.

— Нет. Для мужчин она запрещена и уголовно преследуется, а для женщин она не запрещена, но и официального разрешения тоже нет. Ее нет официально, но люди живут, если другим не мешают и не кричат об этом на каждом углу. Живи тихо, строй активно социализм, а твоя личная жизнь — это твои проблемы. Что касается меня, то меня этому учили при подготовке по специальности. После же недавних событий, о которых вы знаете, у меня временное отвращение к общению с мужчинами, — Натали, продолжила целовать Валерию, и начала поглаживать ее по бедру.

— А… — попыталась задать очередной вопрос Кэт, но Саманта на нее шикнула, и сказала, что с вопросами лучше прерваться и нужно помочь Валерии утратить утраченное душевное спокойствие. Девушки подсели к Натали и к командиру и стали активно участвовать в процессе. Понятно, что их тоже не оставили в покое, и спустя какое-то время все собравшиеся дарили друг другу ласку и наслаждение. А потом, они лежали в молчании, обнявшись, отдыхая от пережитых вспышек любовной страсти.

— Несколько аморально и противоречит идеям социализма, но мне понравилось, — поделилась впечатлениями Натали, — впрочем, после пережитого в борделе, жить с мужчиной мне вряд ли когда-нибудь захочется. Видимо придется привыкать к таким интимным отношениям.

Валерия, голова которой покоилась на плече у Натали, нежно водя ногтем указательного пальца по ее груди, тихо спросила:

— А если тебе скажут, там, в СССР, что мы должны героически погибнуть?

— Безвестная гибель безвестных героинь никому не нужна, — подумав, ответила Натали, — героическая гибель имеет смысл только в том случае, если есть много свидетелей. Независимых свидетелей. Например, гражданская война в Испании, за которой наблюдал весь мир. Кадры решают все! Антифашисты нужны живыми и сражающимися. Только тогда они приносят реальную пользу. В конце концов, я ведь тоже не железная, — Натали повернулась и поцеловала Валерию, — и помню, кто меня спас от смерти. Поэтому предлагаю надеятся на лучшее. Если же предложенный вариант будет слишком бесчеловечным — у меня есть поле для маневра и самостоятельных решений. Я могу «потерять» инструкции, или действовать исходя из новых обстоятельств. Так что давай Валерия не грустить, а заниматься делом.

— Делом…, - Валерия Коллингвуд прижалась к груди Натали, — Да, пожалуй. Только теперь решения принимать труднее. Умножающий знания, как говриться умножает свою скорбь. Мы получили приказ отступать, а теперь я и не знаю что с ним делать. А еще этот авианалет…

— А концлагеря в Эдинбурге? — подала голос Клара, — Мы что, это так и оставим?

— Какие концлагеря? — насторожилась Натали.

— В Эдинбурге всех женщин, предпочитающих однополую любовь, согнали в концлагерь, а еще сажают в тюрьмы и лагеря всех женщин, у которых юбка не достает до земли.

— И вы еще мне тут говорите про необходимость большевистской агитации? — хмыкнула Натали, — У нас в СССР…

— Тысячи женщин, одетых в купальники участвуют в публичных выступлениях на праздниках в вашей столице, — перебила ее Кэт, — А тут…

— Именно, — кивнула, улыбнувшись, Одинцоффа.

— Значит, идем на Эдинбург, — подвела итог Валерия, — Только вот когда? Мы планировали выйти сегодня ночью, но потом все как всегда перемешалось…

— Господи, там что-то движется! — вскричала Моника, после того, как перевернулась с затекшего правого бока на левый бок, — Что-то очень тяжелое! Какие-то тягачи с прицепами!

— Ну, когда все это закончится! — всхлипнула Валерия. Все девушки повскакивали с топчанов и устремились к перископам. Однако рассмотреть что-либо в наступившей темноте им не удалось. Посовещавшись, решили выйти на свежий воздух. Однако толку от этого было мало — от противника их отгораживала уже набившая оскомину, поросшая кустарником и деревьями гряда, плюс к этому в низине между грядой и первой линией траншей висел густой как сметана туман. Моника легла на живот и «прислушалась» к вибрациям земли. Потом встала и сообщила: