Любовь, опаленная огнем - Александр Афанасьев

— Приказы старших по званию, солдат, как известно не обсуждаются! — и впилась своими чувственными губами в губы юной солдата СС, повалив пленницу на спину, и одновременно залезая правой рукой под ее синюю юбку. Вскоре к процессу перевоспитания соотечественницы присоединилась и Дора. Пленница оказалось очень страстной и чувственной девушкой, а также девственницей, что выяснилось уже после того, как она перестала ею быть.

— Ай-яй-яй! — подначила «воспитательниц» Натали, когда катер причалил к набережной мола, и те, вместе с воспитуемой стали торопливо приводить одежду в порядок, — Растление малолетних! Публичное! Даже, я сказала бы, что речь идет о групповом изнасиловании! Придется пропесочить вас на партсобрании!

Бывшую, шестандцатилетнюю солдата войск СС звали Рахиля Шавит, она являлась обладательницой тридцатитрехдюймовой груди и тридцатипятидюймовых бедер при талии в двадцать пять дюймов. Под военной формой на Рахиле было хлопчато-бумажное кружевное женское белье модели «Офелия» темно-синего цвета в тон военной форме. На взгляд, девушек находившихся в катере, фасон был несколько неудачен — избыток кружев на задней части трусиков затушевывал и искажал изящную форму округлых ягодиц, а бюстгальтер зрительно уменьшал объем маленькой груди, вместо того, чтобы ее увеличивать.

К моменту, когда они подошли к трапу «Валгаллы», польский батальон уже заканчивал погрузку, а их дожидалась пани Юнона. Вела себя она на удивление очень скромно, без гонора, даже как-то робко. Дождавшись, когда девушки окажутся рядом, она тихо спросила:

— Мы нормально воевали? Я переживала…

— Нормально! — превала ее Натали, и рывком притянув к себе, поцеловала в губы. Пани Юнона зарделась, но сопротивляться не стала, и после нескольких секунд смущения, отозвалась на ласку Натали.

— Пойдемте наверх! — поторопила их Валерия, — Там и продолжим когда отчалим! В большем составе!

Юнона, уже без смущения и с неохотой оторвалась от губ Одинцоффой и послушно стала подниматься по трапу, время от времени бросая смущенно-просительные взгляды на Валерию и Натали, словно спрашивая у них будет ли продолжение начатого, и принята ли она в их кампанию.

— Эй! — вдруг вспомнила уже на самом верху Дора, — А что с этой сукой-жрицей делать?

— Blyad! Tvaju mat! — выругалась Натали, — Совсем забыла! А где эта курица?

— Находится связанной по рукам и ногам, возле ходовой рубки, — сообщила Эллис, — Вы часом не за борт ее хотите сбросить в открытом море?

— Это было бы слишком просто, — мстительно улыбнулась Натали, — Есть два варианта. Первый — заставить ее обслуживать пролетариат Эдинбурга. Для нее, хронической расистки и девственницы со стажем, это будет веселым кошмаром. Вариант второй — он несколько противоречит большевисткой идеологии, ибо большевики против человеческого рабства, но в конкретном случае речь идет о процессе наказания за совершенные преступления. На пароходе необходим обслуживающий персонал. Предлагаю использовать ее по полной программе. Поскольку мы для нее существа низшего порядка, нечто вроде животных — то пускай она нас обслуживает в роли официантки и уборщицы. По прибытии в СССР — сдадим ее на Лубянку для утилизации.

— Жестоко! Особенно второй вариант! — хмыкнула пани Юнона, — Эта Лиззитэль, еще большая гордячка, чем была, когда-то я!

— Значит вариант номер два, — приняла решение Валерия, — Отрадно будет думать, что нас обслуживает некая небесная сущность.

— Ага, — хмыкнула Дора, — Архангелица или Серафима, которую тыкают носом в неправильно разложенные вилки и ложки на столе! Веселые вы люди, большевики! Всех построите! Ну, вот и пришли, — сионистка кивнула на дверь ходовой рубки.

Встретившие их Джоана и Клара доложили, что все готово к отплытию. Понятное дело, что за пару часов обучить девушек дивизии обслуживанию судовых механизмов не удалось, но наблюдать за показаниями приборов работающей судовой энергетической установки и производить доклады они смогут. Остальное, по ходу пьесы. Джоана подала сигнал судовой сиреной, и катера оттащили сетевые заграждения, а также маскировочные конструкции в сторону, а на берегу отдавали швартовые и прощально махали руками эдинбургские пролетарии. Весело загудел портовый буксир, оттаскивая нос гигантского лайнера длиной в триста девяносто три ярда. Клара перевела рукоятки машинных телеграфов на "малый вперед" и за кормой вскипели водовороты мутной грязной воды, поднятой со дна работающими винтами. А потом пароход задрожал и начал потихоньку двигаться вперед, постепенно удаляясь от берега. На его корме развевался странный флаг — розовый треугольник на черном фоне. После того, как «Валгалла» миновала линию морских фортов, Клара перевела рукоятки телеграфов на "средний вперед" и взяла курс на норд. Заметив, что юные девушки освободились, Валерия Коллингвуд произнесла:

— А вот теперь, мы можем продолжить то, что начали у трапа. Я думаю, мы все это залужили, а потом сможем спокойно пообедать, — и подавая пример подругам, рывком не расстегнув до конца все пуговицы, сняла свой генеральский китель через голову, продемонстрировав всем присутствующим кружевной шелковый бюстгальтер "Mad amorous passion" Mk IIF, изящно подчеркивающий все достоинства ее груди. Натали и Юнона тут же принялись освобождать своего командира от остальной одежды, вскоре к ним присоединились остальные девушки, и все потонуло в вихре любви с страсти. За спиной прогремели шесть глухих взрывов — это сработали взрывные устройства, уничтожившие морские форты. «Валгалла» шла на север навстречу своей неизвестной судьбе.

Notes