Долг воина - Джульет Маккенна

— Да, и нам лучше иметь готовый план, чтобы показать им, как мы отвечаем на вызов Дому.

Сьер окинул всех нетерпеливым взглядом, который явно означал, что мы свободны. Фрезил, развязывая воротник рубахи, сел рядом с братом, его выцветшие глаза горели злобой.

Камарл вывел нас в коридор.

— Ты идешь к Ден Мьюривансам? — спросил он Майреда.

Его младший кузен покачал головой.

— Я обещал быть на музыкальном завтраке у Ден Кастевина… и я уже опаздываю, так что до вечера.

Камарл кивнул:

— Темар, встретимся в моей спальне, — и не оглядываясь пошел прочь.

Сжав губы, Авила смотрела ему вслед.

— В библиотеку, быстро.

Она стремительно зашагала по коридору, сердито шурша юбками. Мы с Темаром последовали за пей, и, постояв минуту в нерешительности, Казуел бросился нас догонять. 

Долсан Кьюз в это время расставлял книги по полкам и очень удивился, увидев Авилу, ворвавшуюся в библиотеку так, словно та была се собственностью.

— Оставь нас, — нелюбезно приказала барышня. — Мне нужно уединение, чтобы творить Высшее Искусство.

Клерк тотчас поклонился и исчез, пока Авила в нетерпении барабанила пальцами по кошельку, украшенному драгоценными камнями, который висел на цепочке у нее на талии.

— Сьер может управлять делами Д'Олбриотов, как считает нужным, но нам необходимо обсудить нашу собственную стратегию. Гальел отчасти прав. Темар, тебе лучше провести этот день, поднимая знамя Д'Алсеннена ради всех в Кель Ар'Айене. Однако ничто не мешает тебе держать глаза и уши открытыми. Только избегай бестактных вопросов, ради Рэпонина.

Она повернулась ко мне, раздраженно качая головой.

— Я хотела послать тебя следить за Ден Таснетами и для начала — за тем одиозным парнем, Файроном.

— Я могу поговорить с солдатами, пока буду их муштровать, — предложил я. — Может, кто-нибудь что-то вспомнит из прошлой ночи. Или сообщит какой-то любопытный слух.

Выходить за рамки непосредственных приказов сьера — не то же самое, что их нарушать, верно?

— Мастер маг, — набросилась Авила на Казуела, который осматривал прискорбно пустой сундук, — тебе придется следить за Файроном Ден Таснетом. Он глуп, а стало быть, неосторожен.

У мага отвисла челюсть.

— Мне?

— А кому еще? — грозно спросила барышня. — Ты поступил в мое распоряжение, и я поручаю это тебе. Приказы сьера для всех остальных были достаточно ясны. И ты можешь прибегнуть к помощи своих стихийных талантов.

— Ты самый подходящий человек для такой работы, Казуел, — заметил я. — Никто не знает твоего лица.

— Но как я его найду? — запротестовал маг. — Сейчас праздник, он может быть где угодно в городе!

— Воспользуйся своим гаданием, — отрывисто приказала Авила. — Полагаю, это правильный термин. Или тебе нужно, чтобы я использовала свое искусство?

— Нет-нет, — неохотно ответил Казуел. — С этим я справлюсь.

— Но что насчет артефактов? — Темар начал расхаживать перед камином. — Мы же не думаем, что этот дурак Ден Таснетов приведет Казуела прямо к ворам?

— Нет, — невозмутимо произнесла Авила. — Но я хочу знать, с кем он говорит и, если возможно, о чем. Я не верю, что все это — просто случайность. Если мы сумеем проследить хоть часть этой злобы до ее источника, возможно, нам удастся покончить с ней раз и навсегда. Твоя магия позволяет тебе слышать на расстоянии, верно?

Это был не вопрос, а утверждение. Авила явно не спускала глаз с магов, которых Планир отправил в Келларин.

Казуел слегка покраснел под ее испытующим взглядом.

— Да, позволяет, но есть этические соображения…

— Выскажи свои сомнения Планиру, когда будешь спрашивать, не узнал ли он что-то новое, что могло бы помочь нашим поискам. Потом займись Ден Таснетом. Я свяжусь с Гуиналь через Высшее Искусство, — продолжала она, не обращая внимания на возмущенный вид Казуела. — Затем, если я получу разрешение сьера, я сама задам тому вору несколько вопросов. Высшее Искусство может развязать язык там, где угрозы не действуют.

— Нет, барышня. То есть Темар…

Тошнота подкатила к горлу, когда я вспомнил эльетиммского колдуна, который обыскивал мою память, взламывал дорогие мне воспоминания, разбрасывал надежды и страхи, чтобы раздавить их под зверской пятой колдовства. Обманывать человека пустым разговором и скромными искусствами Темара — дело одно, а напускать на него настоящее Высшее Искусство — совершенно другое.

— Прошу прощения? — Авила смотрела на меня в изумлении. За ее спиной перекошенный от ужаса Темар лихорадочно делал мне знаки молчать.

— Только если не будет другого выхода, — поспешно уточнил я свой протест. — Слух об этом непременно выйдет наружу, а при нынешнем предубеждении к магии одна мысль о том, что Высшее Искусство заставило человека говорить… простите, но большинство людей найдут это отвратительным. Если мы хотим поднять Высшее Искусство над этим народным предубеждением…

— Райшед Татель, позволь тебе сказать…

Стук в дверь спас меня от гнева Авилы. Долсан Кьюз просунул голову в библиотеку и посмотрел на Темара.

— Прошу прощения, но камердинер эсквайра Камарла ищет тебя, и он не в самом лучшем настроении.

— Камарл или камердинер? — саркастически спросил Темар, уже направляясь к двери.

Я поклонился барышне, избегая се взгляда, и последовал за ним.

— Очень хорошо, идите, все идите, — зловеще сказала Авила. — И не возвращайтесь, пока не узнаете что-нибудь существенное. Нет, Райшед, я передумала, подожди.

Я нехотя остановился.

— Барышня?

— Я хочу посмотреть твою руку.

Я медленно подошел к ней, на ходу разматывая повязку.

— Да ничего серьезного, правда.

— Чушь, — отрезала Авила. — И нет ни добродетели, ни героизма в том, чтобы терпеть ненужную боль, мой мальчик.

Она положила мою кисть меж своих скрещенных ладоней. Ее глаза смягчились, глядя прямо сквозь меня, и губы стали шептать заклинание. Холодок пробежал по моей спине, когда я услышал отзвуки древних ритмов в этих непонятных словах.

Мои пальцы и вся рука потеплели, не болезненно, но от исключительно магической вибрации. Покалывание возникло глубоко в руке, словно я спал на ней, и теперь кровь заново пробуждала затекшую плоть. Я напрягся, ожидая с растущим страхом, когда заклинание обрушит на меня свой удар, который это все предвещает.

Но страхи оказались напрасными. Я лишь чувствовал, как медленно испаряется боль, которая все утро заставала меня врасплох. Покалывание исчезло, и огонь в костяшках утих до здорового жара, словно я этой рукой дрался на кулачках. Когда Авила с удовлетворенным кивком отпустила мою руку, я посмотрел вниз. Синяк побледнел до легкой желтизны, и вся припухлость исчезла. Я с любопытством ковырнул ногтем уже ненужные швы. Любой бы поклялся, что эта рана уже дней десять как зажила.