Кредиторы гильотины - Алексис Бувье

Лакей проводил его к номеру, он постучался, и был принят Нисеттой.

Увидев Винсента, который был ей незнаком, она пыталась понять, зачем он пришел.

Предложив посетителю кресло, она села сама и сказала:

– Господин Соване вышел по делам.

– Я это знаю мадам. Я хочу говорить с вами, а не с ним.

На лице Нисетты отразилось волнение. Она нисколько не тревожилась из-за отсутствия Андре, так как это случалось с ним часто, но при виде незнакомца она почувствовала невольное беспокойство.

– Могу ли я узнать, с кем говорю?

– Да, хотя мое имя вам не скажет ничего. Меня зовут Винсент Лебрен.

– Лебрен! – повторила Нисетта, подскочив от удивления.

– Значит, я ошибся. Вы знаете все.

– Нет, мсье, я…

– Не отрицайте. Будет гораздо лучше, если мы сразу же будем знать, с кем имеем дело. Я сын Корнеля Лебрена и знаю, что вы любовница человека, из-за которого умер наш отец.

– Я ничья не любовница, я…

– Не будем играть словами. На самом деле вы Алиса Соване, но ваш муж умер или пропал, и человек, называющий себя именем Генриха Соване, не кто иной как Андре Берри. Вы видите, мадам, что я все знаю. Поэтому садитесь, и мы с вами поговорим.

– Он может войти каждую минуту и…

– Не бойтесь, мадам, Андре не придет. Благодаря вам его вчера арестовали.

– Арестовали! – вскричала Нисетта, действительно начиная чувствовать беспокойство.

– Да, мадам. Послав Андре туда, где мы ждали его, вы послужили причиной его ареста.

– Луиза обманула меня! Но я живу с господином Андре совсем недавно и…

– Андре арестован, и если мы захотим, то и с вами через час будет то же самое.

Нисетта испугалась и искала взглядом, куда бы можно было бежать. Винсент угадал ее мысли и сказал:

– Если вы хотите спастись, то не ищите дверь, а будьте с нами откровенны и помогите нам.

– Что вы хотите сказать?

– Что мы вас спасем, если вы захотите этого.

– Объясните, – сказала она, надеясь, что опасность не велика, так как ей предложили торг.

Винсент снова угадал ее мысли и продолжал:

– Андре погиб, и мы не желаем его спасать.

Мы знаем все, и вы это поймете из слов:

«Теперь, когда ты знаешь, что твоя жизнь в наших руках, ты можешь спасти ее, только слепо повинуясь мне. Ты понимаешь, что между нами могут существовать отношения только раба к господину, что ты не вызовешь у меня жалости ни слезами, ни криками. У меня есть доказательства, что ты помогала этому разбойнику, выискивая для него жертвы».

Вне себя от страха Нисетта отступила в угол комнаты, в то время как Винсент продолжал:

– Вы помните все это?

– Да, – глухо ответила она. – Ночью в Кретеле вы были вместе с Полем…

– Он послал меня сюда, чтобы предложить вам выбор: или сразу отправиться в полицию, или исполнить данное вами обещание.

Тогда Нисетта подошла к Винсенту и села возле него, сказав:

– Говорите, мсье. Я сделаю все, что вы хотите, – но можно было понять, что, говоря эти слова, она боялась снова попасться в ловушку.

Винсент в двух словах рассказал о ее прошлом, и она вынуждена была ему подчиниться.

– Андре в наших руках. Мы хотим с ним покончить, и его отрицаниям мы должны противопоставить веские свидетельства.

– И вы думаете, что я буду этим свидетелем?

– Да, я так думаю.

– Погубив его, я погублю и себя.

– Нисколько. Кроме нас вам никто не может предъявить обвинения. Вы заявите, что Пуляр, Рауль де Ла-Гавертьер, «Аббат» – одно и то же лицо. Вы подтвердите, что видели его в одежде аббата. Вы скажете, что все ночи до убийства на улице Фридлан он проводил у вас, точно так же, как и после убийства. Ночь же во время убийства он не ночевал дома. Когда же вы спросили, откуда у него взялись деньги, то он ответил, что выиграл эти деньги в игорном доме.

– Это правда! – воскликнула Нисетта, вспоминая, что она это говорила Панафье.

Тогда Винсент вынул бумагу из кармана и прочитал:

«Три дня спустя он вернулся около четырех часов ночи. Я уже лежала в постели, но не спала. Я оставила гореть свечу, так как хотела серьезно поговорить с ним и разорвать отношения. Когда, он вошел, я была поражена его видом. Он был бледен, расстроен, лоб его был покрыт испариной, и сам он дрожал. Видя, что я не сплю, он был удивлен; и постарался мне улыбнуться. Он сильно изменился и прерывающимся голосом, стараясь унять дрожь, сказал: «Почему ты не спишь?» – «Я ждала тебя, чтобы сказать, что мне надоела такая жизнь и что я хочу расстаться с тобой. Я не могу переносить эту постоянную нищету». – «Это все? – сказал он, смеясь. – Ты хочешь, чтобы твоя жизнь изменилась! Ты хочешь денег! Твое желание исполнено».

Тут он сунул руку в карман, вынул пригоршню золота и бросил мне на постель.

Он принес около десяти тысяч франков золотом и двадцать тысяч деньгами. «Где ты взял все это?» – поинтересовалась я. Он отвечал мне, что выиграл в карты. Я была в восторге от этого неожиданного богатства и от радости не могла заснуть. Он лег спать и уснул, но сон его был беспокойным. Он громко бредил, жаловался, боролся с кем-то.

Я заметила, что на правом рукаве его рубашки было несколько капель крови.

Так как он кричал во сне, то я его разбудила. Тогда он вскочил и с угрожающим видом спросил меня: «Я что-нибудь говорил?» «Нет», – с беспокойством отвечала я. Он успокоился, и, вздохнув с облегчением, сказал: «Мне приснился ужасный сон. Меня мучил кошмар, потому что у меня лихорадка».

В течение нескольких дней сон его был беспокоен».

– Вы помните этот рассказ? – спросил Винсент, окончив чтение и взглянув на Нисетту.

Нисетта была в страшном волнении, губы ее шевелились, но она не могла произнести ни слова. Наконец, сделав над собой усилие, она сказала:

– Почему вы записали все, что я рассказывала?

Почему этот рассказ с вами?

– Его записал Панафье в то утро, когда вы сделали свое признание. Так записываются важные свидетельские показания.

– Зачем рассказ вам нужен?

– Я пришел к вам, чтобы вы подтвердили, что ваши слова записаны верно.

– Но что вы хотите сделать с этой бумагой? – с беспокойством спросила Нисетта.

– Я сейчас прочту начало, и вам все станет ясно:

«Я, нижеподписавшаяся, заявляю, что знала Рауля Пуляра, или Рауля де Ла-Гавертьера, по прозвищу «Аббат». Я была его любовницей. Он проводил большую часть ночей в игорных домах, где играл по-крупному. Я сердилась на него. Тогда он ответил мне: «Не беспокойся, мы скоро будем богаты». Это было 30 сентября 18… года, а три дня спустя…»

Остальное я вам прочел.

– И вы хотите, чтобы я подписала это?

– Я для этого и пришел к вам.

– Никогда! Это то же самое, если бы я сама отправилась в полицию. Никогда, мсье.

Винсент поднял голову и самым естественным тоном сказал: