Кредиторы гильотины - Алексис Бувье

Первые пять выстрелов не имели результатов. Шестой пулей Андре был ранен в плечо, тогда как его пуля раздробила револьвер противника.

Тогда Андре с револьвером в руках бросился на противника, и ударом по голове сшиб его с ног, но в ту же минуту почувствовал, что его самого кто-то хватает за одежду и поднимает над пропастью.

В эту минуту на площадке показался Винсент.

Раздался страшный крик. В руках Деталя остался только клочок платья Андре, упавшего в бездну.

Сама судьба наказала преступника.

– У меня остался в руках его бумажник, – сказал Деталь, подавая его Панафье.

Тот открыл его, и, перебрав несколько бумаг, увидел письмо, на конверте которого было написано:

«Его преподобию, отцу Калисту. Монастырь траппистов».

Эпилог

Пять месяцев спустя после описанных нами событий из ресторана Бребана выходили четверо мужчин.

Это были Панафье, братья Лебрен и доктор Жобер.

Они только что перенесли в семейный склеп останки Корнеля Лебрена, которому было возвращено правосудием честное имя.

Уже сидя за столом, Винсент спросил:

– Знаете, что делают Ладеш и Деталь? Они основали в Женеве невероятное заведение и зарабатывают много денег. Они дают пристанище всем негодяям, скрывающимся от закона.

– Но это не может их обогатить.

– Они используют их в деле. Приятели основали Агентство всеобщих сведений, а попросту – полицию для частных лиц. Эти люди – их агенты. Они предлагали и мне свои услуги.

Все засмеялись.

– А знаете, что я вам расскажу? – произнес Жобер. – Липо основал в Фонтенбло лавчонку, где продает ящериц, лягушек и тому подобное. Он нашел жену и живет с ней. Но самое странное – это то, что его жена – Нисетта. Но она сильно изменилась и, кажется, не в своем уме.

– А что поделывает Эжени Герваль?

– Она выступает в провинции, где сошлась с одним тенором.

– Ну, господа, не будем говорить об этом. Слава Богу, что все хорошо окончилось.

– Я пью за здоровье мадам Панафье и за ее будущего ребенка.

Все выпили.

Луиза уже пять месяцев как стала женой Панафье, и Жобер с Маргаритой должны были крестить ее ребенка.

Ужин окончился весело. Уходя, Панафье сказал Винсенту, указывая на Жобера:

– Вот хороший утешитель для вашей сестры.

– Мы поговорим об этом на крестинах, – улыбаясь, ответил Винсент.